Я сделал вид, что проверяю отсутствие белья, засунул руку ей в шорты. Нащупав горошину клитора, я провёл по ней пальцем, затем раздвинул половые губки и вставил вибратор между ними. Катя стояла неподвижно, позволяя мне делать то, что я хотел, но её дыхание становилось всё более прерывистым.
— Что это? — спросила Катя.
— Скоро узнаешь, — ответил я. — А теперь пошли смотреть кино.
Зал кинотеатра оказался почти пустым, как я и предполагал. Зрители кучковались в центре, оставив боковые ряды и заднюю часть практически свободными. Мы прошли к последним рядам, где можно было спокойно расположиться, не боясь чужих взглядов. Катя села, нервно одёргивая майку и поправляя шорты. Большие экраны мерцали приглушённым светом, готовясь к началу сеанса. В зале царила атмосфера предвкушения и лёгкой прохлады от кондиционеров.
Свет погас, на экране замелькали рекламные ролики. Я достал телефон, включил видео — и в полумраке кинотеатра вспыхнул кадр из секс‑шопа: Катя у кассы, в маске Женщины-кошки.
— Смотри, какое у меня кино, — произнёс я, поворачивая экран к ней.
Она вздрогнула, впилась пальцами в подлокотник.
— Откуда это у тебя? — голос звучал глухо, с едва заметной дрожью.
— Видеосъёмка в целях безопасности, — усмехнулся я. — Попросил копию у продавщицы.
На экране тем временем приближался тот самый момент — её прерывистый голос, хриплое: «Здесь». Я остановил видео, посмотрел на Катю.
— Как так вышло, что эта кошка готова была трахаться прямо на полу магазина?
Она глубоко вздохнула и повернулась ко мне.
— В тот момент... — голос звучал ровно, но я чувствовал, как внутри неё бушует ураган, — я была так возбуждена, что думала — умру, если не кончу. Мне было всё равно, где это произойдёт: дома на диване или на полу в магазине. Главное для меня тогда было — кончить.
Она замолчала, словно давая мне время осмыслить сказанное.
— Это было как... как цунами, — продолжила Катя. — Ты знаешь, как бывает: долго копишь, сдерживаешь, прячешь. А потом — бабах! — и всё вырывается наружу. Все эти запреты, правила, «так нельзя», «это неприлично»... Они просто испарились. Осталась только потребность. Животная, первобытная.
Её пальцы расслабились на подлокотнике, будто сбросив невидимую тяжесть.
— И в ту секунду мне было плевать на камеры, на продавщицу, на покупателей. Было только «здесь и сейчас». И это «здесь и сейчас» кричало: «Хватит думать! Просто сделай!»
Я молча смотрел на неё. В мягком свете экрана её лицо казалось одновременно уязвимым и бесстрашным.
Начался фильм, на экране менялись кадры индийской мелодрамы. Парочки впереди тихо перешептывались, поглощая попкорн. Я положил руку на бедро Кати, чувствуя ткань шорт под ладонью.
Я достал пульт. Посмотрел на Катю. Её зелёные глаза в полумраке зала были огромны от предвкушения.
Щёлк.
Я включил вибратор на минимальной мощности. Катя вздрогнула и посмотрела на меня округлившимися глазами. Я лишь улыбнулся. Её рука крепко схватила меня за запястье, пальцы были холодными и цепкими.
— Лёша... — её шёпот был полон паники. — Здесь же люди...
— А ты тише, — прошептал я в ответ, глядя на экран. — Или хочешь, чтобы они услышали?
Я прибавил мощность. Вибрация стала глубже, настойчивее, прямо там, где тонкий пластик упирался в её лобок. Катя резко вдохнула и закусила нижнюю губу. Её бёдра дёрнулись сами по себе, инстинктивно пытаясь прижаться к источнику этого жгучего, стыдного удовольствия. Она пыталась сидеть смирно. Гордо, как ни в чём не бывало. Но её дыхание сбивалось. Грудь под майкой быстро вздымалась. Она скрестила ноги, потом расцепила их, не находя покоя. Каждая мышца её тела была в плену у этого низкого жужжания.
Катенька, начало новой жизни.... (1)