двигать губами, языком. Это было нелепо, отвратительно. Слюна текла по его подбородку. Он смотрел снизу вверх на Кирилла. Тот смотрел на него сверху вниз. Его лицо было каменным. Но в глазах, глубоко, плавало что-то. Не удовольствие. Что-то другое.
Кирилл начал двигать бёдрами, входя глубже в горло. Женя давился, пытался отстраниться, но рука на затылке держала его крепко. Он думал о том, что сейчас задохнётся. Что умрёт здесь, на коленях, в чужом платье, с чужим членом во рту. Эта мысль была почти утешительной.
Но Кирилл вытащил член. По губам Жени растёкся пресмак. Он тяжело дышал, кашлял.
— На живот, — снова сказал Кирилл. — Хочу снова в задницу.
Женя пополз на кровать. Тело не слушалось. Он снова лёг. Кирилл не стал ждать, не стал снова смазывать. Он просто направил свой член, теперь снова твёрдый, к распухшему, болезненному отверстию и надавил. Боль была нестерпимой. Женя вскрикнул. Но Кирилл вошёл. Быстрее, чем в первый раз. Он схватил Женю за бёдра, притянул к себе и начал трахать с новой силой.
На этот раз боль смешалась с чем-то ещё. С ощущением заполненности. С тем самым ударами в ту точку внутри, от которой по телу растекались волны чего-то горячего. Женя стонал. Эти стоны были уже не только от боли. Его собственный член, зажатый между животом и кроватью, начал наливаться. Он елозила по простыне, ища трения. Платье сползло с одного плеча, обнажив ключицу. Чулки спустились до середины бедра.
Кирилл трахал его жёстко, молча. Только его тяжёлое дыхание и шлепки кожи о кожу наполняли комнату. Потом он вытащил член, перевернул Женю на спину. Платье задралось до груди. Кирилл раздвинул его ноги, согнул в коленях, прижал к животу. С этой позиции он вошёл ещё глубже. Женя закатил глаза. Он видел потолок, трещину на нём. Видел лицо Кирилла над собой. Напряжённое, сосредоточенное. Потом Кирилл наклонился, его губы оказались рядом с ухом.
— Кончаешь только когда я скажу, — прошептал он. Голос был хриплым, срывающимся.
Он ускорился. Женя чувствовал, как нарастает спазм внизу живота. Он был на грани. Его член дёргался, из него сочилась прозрачная жидкость.
— Нет... — простонал он. — Я сейчас...
— Жди, — сквозь зубы сказал Кирилл.
Он бил в него, как молот. Всё тело Жени сотрясалось. Он схватился руками за простыню, за спинку кровати. Стиснул зубы, пытаясь удержаться. Это было невозможно. Волна поднималась, неудержимая.
— Кирилл... — выдохнул он в отчаянии.
Кирилл посмотрел на его лицо, искажённое наслаждением и мукой. И кивнул.
— Давай.
Разрешение прозвучало, и Женя кончил. Судорога прокатилась по всему телу. Его сперма брызнула на собственный живот, на чёрную ткань платья. В этот же момент Кирилл глухо застонал и вогнал в него свой член в последний раз. Женя почувствовал, как внутри него пульсирует горячая жидкость, наполняя презерватив.
Кирилл обмяк, лёг на него всем весом. Они лежали, тяжело дыша. Потом Кирилл поднялся, вытащил член. Резиновый мешочек с его спермой болтался, когда он пошёл в ванную.
Женя лежал, глядя в потолок. Его тело было разбитым, липким от пота, спермы, смазки. Платье прилипло к коже. Задница горела огнём. Но внутри была пустота. Тихая, бездонная. Стыд никуда не делся. Но он стал привычным. Как шум в ушах.
Они вернулись в прачечную за бельём. Было поздно. На улице никого. В прачечной, кроме них, был только один человек, пьяный, ковырявшийся в машине. Он поднял на них тусклый взгляд, скользнул по Жене, по Кириллу, по пакетам в их руках. Ничего не сказал. Но в этом взгляде было всё. Оценка. Понимание. Презрение. Женя опустил глаза. Кирилл прошёл мимо, будто
"Ненавижу отчима за это"