с великим сожалением отделяясь, от меня. — Остальное в другой раз расскажешь! Перейдём, ко второй серии!
Тёща вбивает мне в рот мой же силиконовый кляп, но ей лень возиться с ремешками, они вхолостую висят у меня на подбородке, спутанные словно щупальца медузы. Я издаю жалкое мяуканье и чувствую, что вся эта страховочная амуниция совершенно не нужна: «Липкий красный мячик, до того расклинил мои челюсти, что кляп нельзя выплюнуть, даже если он не пристёгнут к затылку».
— В добрый путь, зятёк, в чулках и портупее блондинистая Любовь Петровна похожа на арийскую сотрудницу гестапо, из порно-фильма. — Держись, я задам тебе взбучку. Когда станет невмоготу, – щёлкни пальцами. Меня остановит, только щелчок пальцами, все прочие звуки, я буду игнорировать, понятно?
— Ыхы, — кое-как выдавливаю я, чувствуя, что мой детородный орган скоро разорвётся, если немедленно не получит в своё распоряжение сладкое тело Любови Петровны в неограниченном количестве.
А дальше творится чёрт знает что. Госпожа Иванова доводит меня, до ручки таким развратом и оголтелым БДСМ, каких я даже в немецкой порно-фильмах не видал.
— Вот тебе, мучитель! Вот тебе, поганец! Вот тебе, паршивец! За меня! За Ленку! За всех твоих баб!
— Ыхы… Ыхы… У-у-у!
Плети, наручники, кляпы убраны в шкаф. Вдовья кровать Любови Петровны заправлена чистым покрывалом, без единой морщинки, как в армии. Мы сидим на кухне, вымытые и опустошённые, пьём чай с домашним малиновым вареньем. По телевизору мелькает второсортный сериал с погонями и милицией. Я глажу тёплое колено Любови Петровны в нейлоновой изморози, мне светло и спокойно.
В какой-то момент в кадре показывают взятых при облаве «Ночных бабочек». Намалёванные жрицы любви в сетчатых колготках сидят в отделении и строят глазки дежурным. В тот же миг тёща переключает канал на спортивный матч, по кёрлингу. В отблесках экрана её голубые глаза светятся, как ультрафиолетовые лампы, уголки крупных губ смеются.
— Вот прыщ неугомонный, опять на ляжки уставился! На мои смотри, изменник! Или мало получил?
Беру её за руку, накрываю ягодный рот поцелуем.
— Ты ведь не уйдёшь от нас, Люба? Останься. Я же правда очень люблю тебя.
— Ох уж мне эти нежности... дочки-матери, тёща делает вид, что отворачивается, и в то же время прижимается грудью ко мне.
— Так и быть, ещё как-нибудь в карты сыграем... пока Ленки не будет дома.
И помолчав, шепчет с виноватой улыбкой:
— Люблю я тебя, куда я вас брошу? Вся моя семья, — Ленка да ты Серега.
Страсть к друзьям 3.