— Не филонь, рассказывай! – капризничает моя сексуальная начальница. — А то слезу и плёткой отхлещу!
В прошлый раз я выдумал, что Любовь Петровна – римская императрица, которую похитили взбунтовавшиеся гладиаторы, привязали к колеснице и возят по всему свету. Сегодня, я снова принимаюсь нести что в голову взбредёт:
— Представь себе ярко освещённую кирпичную одиночную камеру с крюками на стенах и маленьким зарешеченным оконцем, в которое может пролезть только ладонь...
— Что-то новенькое! — Любовь Петровна поощрительно выполняет лёгкое приседание и мой голос поневоле прерывается, от плавного нажима женского таза. — Я знаю, ты выдумщик, каких поискать.
— Посередине камеры стоит кресло с ремнями для тела, рук и ног, — бормочу я.
— Ты заключена в этой камере. В глухих дверях сделан глазок, высоко по углам развешаны датчики, чтобы ты находилась, под присмотром круглосуточно. Каждое твоё движение транслируется на телеэкран, ты можешь видеть его сама...
Слушая, Любовь Петровна движется на моём члене вверх-вниз, но пока недостаточно глубоко для того, чтобы это считалось полноценным контактом.
— Телеэкран, говоришь? А если он мне надоест и разобью его?
— Не выйдет, он за пуленепробиваемым стеклом. Кстати, с мобильностью у тебя неважно, потому что на руках и на ногах у тебя тяжёлые стальные наручники, на плечах лежит магнитный ошейник.
— Зверюга, уже в цепи меня засадил! Что, за магнитный ошейник?
— Ручные и ножные кандалы тоже магнитные. Они срабатывают сами по себе, если ты пытаешься совершить, что-то недозволенное узнице. Верещит сирена — клац! — и твои руки сами приклеиваются к шее, а лодыжки слипаются между собой. Магнитная сигнализация отключается, только после того, как охрана убедится, что ты ведёшь себя паинькой и ничего не замышляешь.
— Строго! На мне есть ещё что-нибудь кроме цепей? — любопытствует госпожа Иванова.
— Во что, я одета?
— Назвать твой арестантский наряд одеждой можно лишь с большой-пребольшой натяжкой. Ты затянута в кожаные трусики размером с почтовую марку, в чёрные просвечивающие колготки с рисунком и сеткой...
— У меня они есть, я вчера в них ходила.
— Ещё на тебе перчатки до локтя, ботфорты на шпильке, зашнурованные сзади, до колен, и кожаный бюстгальтер с отверстиями, для сосков.
— Всё это у меня тоже есть. Никогда ничего не имела против капрона, лайкры и кожи. И что, я целыми днями делаю в этом кожаном одеянии и магнитных цепях?
— Хороший вопрос. Ты мучаешься ожиданием пытки. Когда поступает приказ, ты обязана сесть в кресло, твои руки и ноги сами пристёгиваются к нему и ты ждёшь, какие сексуальные опыты проведут, над тобой в этот раз. Они всегда неожиданные.
— Тебе бы только романы сочинять, зятёк. Надеюсь, мне изредка позволяют сменить бельё и помыться? И где мне справлять женские дела?
— Не считая кандалов и замкнутого пространства, все другие удобства к твоим услугам. Телевизор, компьютер, книги. Тебя очень вкусно и обильно кормят, в камере стоит вся необходимая сантехника, очень стильная и красивая, соответственно твоему статусу наложницы. Правда, спрятаться, от всевидящего ока нельзя даже там. Стенки душевой полупрозрачны, как и твоя одежда. Ты всё время готова к тому, что за тобой наблюдают.
— Мм...м! Ладно, вытерплю, куда деваться несчастной пленнице. Радует, что на работу в отдел ходить не надо, Любовь Петровна томно смеётся, облизывая мою шею.
— Итак, я сижу в прекрасной клетке, читаю книги, ношу колготки, сапоги и цепи, сижу в подопытном кресле... Что ещё, со мной происходит в этой комфортабельной камере?
Под дразнящие толчки женского тела, я минут пять описываю разные похотливые сцены, пока тёща не приближается к кондиции.
Нинка и Светка