родила и воспитала, и вот сейчас она стоит перед тобой голая и просит потереть ей спину.
— Зоя, родная моя. Как же я ждал этого момента помыться с тобой совместно в душе. - ответил я матери, подходя к ней сзади, беря из руки у неё мочалку, одновременно прижимаясь членом к её ягодицам, упругим и чрезвычайно пухлым, и в таком положении замер.
Как и утром, когда я взял в ладони груди мамы, мной тогда овладел полнейший ступор и я замер в экстазе, так и сейчас, едва я коснулся залупой её голых ягодиц, меня словно парализовало, и я стоял как истукан с мочалкой в руке, давя стоящим колом членом матери в жопу, прижимаясь к её обнаженному телу, не в силах пошевелиться, до того было сильно возбуждение, которое меня охватило.
— Нет, Костя. Так не пойдёт. Я просила потереть мне спину мочалкой, а ты что делаешь? - Зоя повернулась ко мне передом, смотря в мои глаза, отобрала у меня мочалку и сама стала ей водить по моей груди, опуская все ниже и ниже, пока её нежная ладошка не легла на мой член.
Мать взяла его полностью в руку и, поглаживая, стала намыливать мочалкой, но больше щупала пальцами, и они у неё дрожали.
— У Виктора, наверное, больше был, чем у меня, Зоя? - спросил я у матери, смотря ей в глаза и попутно разглядывая её тело.
Груди я у неё уже видел утром в отражении зеркала, а вот лобок меня впечатлил. Он был покрыт чёрными волосками, как я и предполагал, но в отличие от сильно заросшего лобка Ларисы, чёрные волосики внизу живота у моей мамы были аккуратно подбриты по краям и имели форму треугольника.
— Скажешь тоже, сынок. Он у него как у воробья, небольшой и не стоит толком. Не зря эта шлюха, Лариса его мне, спихнула, а ухватилась за тебя. Я слышала, как она стонала через стенку. А я мучалась с этим лысым козлом. Но ничего, теперь ты мой, и я хочу получить своё сполна. - ответила мне мать и, не выпуская мой член из руки, повернула кран, и из лейки полилась тёплая вода, смывая мыльную пену с моей залупы.
С матерью мы были одного роста и сейчас, стоя под струями тёплой воды, льющейся из лейки над нашими головами, целовали друг друга в губы взасос. Я положил ладони обеих рук маме на попку и, упираясь членом ей в лобок, покрытый чёрными волосками, тихонько мял ей ягодицы, испытывая сказочное наслаждение
— Всё. Не могу больше. Ты хочешь, чтобы я умерла. Да, Костя? Пошли скорее в комнату на диван, и я хочу быть твоей. Очень сильно хочу, милый. - голос у мамы стал хриплым и каким-то дрожащим, она выключила воду в душе и, держа меня за руку, повела за собой в комнату отдыха на диван, где планировала мне отдаться.
— Не нужно, пусти. Не сейчас. Постой вот так. У нас всё по другому будет. - мать села на диван, раздвинув ноги в стороны, да так, что мне практически были видны её половые губы нежно- розового цвета, похожие на лепестки цветка, и когда я хотел сесть к ней на диван, чтобы завалить её на спину и начать ебать, она не дала мне этого сотворить с ней, упершись ладонями обеих рук в мою грудь.
— Постой напротив меня, сынок, дай маме тебе приятно сделать. Так надо. Потом мне спасибо скажешь. - хриплым голосом произнесла мать, обхватив меня одной рукой за талию, как бы прижимая к себе,
Порка на двоих