закусывали. За первой рюмкой тут же последовала вторая мать, явно хотела быть пьяной, а иначе она не могла мне отдаться на трезвую. Зоя была блядью, но не на столько, чтобы безропотно раздвинуть перед родным сыном свои ляжки. И хотя мать жутко хотела взять в руку мой член и помять его, судя по её взгляду, направленного на бугор в моих трусах, будучи трезвой, она как бы себя сдерживала.
— Вкуснятина какая. Я в молодости балык из семги ела, но это давно было. Нет, не зря я тебя к этой Ларисе отправила. Теперь и тебе будет хорошо, сынок, и твоя мама в накладе не останется. - говорила мать, закусывая выпитую водку кусочками тонко нарезанного балыка из красной рыбы.
А мне, по честному, кусок в горло не лез. Я выпил водки и больше внимание уделял не закускам, а Зоиным ляжкам, которые она мне бесстыдно демонстрировала под распахнутыми полами халата. Мы сидели с ней на диване почти впритык в маленькой комнате без окон за закрытой дверью, и цех, в котором эта комната находилась, также был закрыт массивной железной дверью на ключ изнутри, и к нам при всём желании никто не мог зайти. И это обстоятельство вкупе с алкоголем будоражило мой мозг, и я решил действовать, потому как не мог больше терпеть.
— Зоя... Какая ты красивая мама. - сказал я матери, положив ей руку на животик, и потянулся с поцелуем.
И на этот раз моя попытка поцеловать мать увенчалась успехом. Зоя не только не оттолкнула меня от себя, а наоборот, сама обняла рукой за шею и впилась жадным ртом в мои губы, и я тут же ощутил проникновение горячего и влажного языка матери в свой рот, и он быстро, быстро заходил в нём ходуном, вызывая необычайно приятные ощущения от поцелуя взасос. Её подруга, блондинка, продавщица Лариса, так целоваться языком не умела.
— Подожди. Я не хочу так. И вообще, пошли в душ, пот с себя смоем. - мать убрала мою руку со своих сисек и, не дав мне снять с неё халат, вырвалась из моих объятий, встала с дивана и, стоя ко мне спиной, к моему удивлению, шагнула куда-то вбок и скрылась из виду.
— Иди ко мне, Костя. Тут душевая. - раздался голос матери откуда-то сбоку, словно из стены.
Заинтригованный исчезновением матери, я скинул с себя трусы и голый, со стоящим колом членом, пошёл на звук льющейся воды и был удивлен, увидев перед собой проем, закрытый из виду за выступом в стене. Эта была душевая, обычное дело для комнаты отдыха на фабрике. Только у нас в моечном цеху душ был отдельно от раздевалки и в него вела дверь, а тут двери не было, и лишь выступ в стене разделял комнату отдыха от душевой. Так же рядом с душем находился и туалет, тоже без дверей, а унитаз был разделен от душа деревянной перегородкой, выкрашенной в зелёную краску.
— Потри мне спину, Костя. Раньше я с Оксаной мылась, она тёрла, теперь ты её заменишь. - мать стояла голая ко мне спиной возле стены под душем, держа в руке мочалку, а её рабочий халат висел на перегородке, отделяющей душ от туалета.
— Хорошо, мам. Я сейчас. - ответил я матери, подходя к ней на подгибающихся от возбуждения ногах.
И хотя я уже видел голую женщину в лице Ларисы и занимался с ней сексом, и не раз, но вид обнаженной матери, стоящей ко мне спиной, меня возбудил. Одно дело чужая тётка, а другое родная мать, которая тебя
встреча с мечтой