в шутку. Испуг девушек был довольно заметным и не скрылся от парня.
— Вы чё какие-то шуганутые? Вас что, наказывают?
— Чушь не неси – злобно прошептала Зубова. А Лена почувствовала, что вся покрывается потом при слове «наказывают». Таня, впрочем, чувствовала тоже самое.
— Может у вас похмелка. Вы как вообще хорошо повеселились?
— Где повеселились, ты вообще о чём?
— Как это о чём? О празднике конечно. Про Новый год не слышали? Недавно прошёл.
— А, Новый год. Только не говорите, что уроки учили. Даже вы не настолько чокнутые.
— Мы... Мы себя неважно чувствовали.
Простодушный Вася обидно хохотнул.
— Ты чего? - спросила Зубова дрожа от гнева.
— Да так. Что это вы девушки так набираетесь, что ещё до праздников себя неважно чувствуете?
— Ладно, нам пора.
— Погодите. Может, тусить пойдём?
— Нет - отрезала Таня, а Лена глубоко вздохнула.
— Почему?
— Нам учится надо.
— Да ладно, от сессии до сессии, живут студенты весело. И в сессию тоже. Как-нибудь трояк поставят...
Шутка была дурацкая, в театральном требования строгие.
— Слушай, ты не видишь, что у нас проблемы? – строго сказала Зубова. Впрочем, прежние железные нотки у неё перестали получаться. Голос прозвучал страдальчески, а взгляд, некогда прямой и вызывающий, теперь был растерянным.
— Ладно, ладно, что-то вы злые сегодня. Расскажите хоть, что случилось.
— А тебе зачем? – огрызнулась Таня - Ты знаешь как нам помочь?
— Откуда ж я знаю?
— Ну и не лезь, раз не знаешь.
Она развернулась и пошла по коридору. Лена пошла за ней и на мгновение бросила взгляд на Васю. Она подумала, что раньше ни она, ни Таня не общались так с одноклассниками, а их предложение помочь с удовольствием принимали. Но теперь было невозможно говорить Васе о своих проблемах.
Во-первых, не стоит никого ввязывать в разборки с этой мафией.
Во-вторых, если бы их ограбили, ещё куда ни шло, можно подписать на это парней. Но нельзя же, в самом деле, никому рассказывать, тем более парням-ровесникам, об этих сьемках. Вон как его развеселила мысль, что девушкам было плохо оттого, что они перепились. И даже это звучало обидно, хотя и было неправдой. А если вскроется, что они на самом деле раздевались и давали себя пороть для порнофильма – насмешек не оберёшься.
И Таня думала также.
— Помочь... - Она огляделась по сторонам и сказала тихо – Лучше бы они порнуху не покупали – больше пользы было бы.
Режиссёр Никита Гухман, а для них – Никита Владимирович, как-то сказал, не обращаясь прямо к ним, что сьемки того, как девушек унижают, подчиняют, раздевают, привязывают голых к лавке и подвергают порке и истязаниям доставят удовольствие многим мужчинам по всему миру, даже тем, кто этого не признает и в обычной жизни являются скромными домашними сыновьями и мужьями. Конечно, верить в такое не хотелось. Обе девушки про себя решили не принимать это всерьез. Но снимавшаяся в той же студии Ксюша Довлатова, девушка развратная и шаловливая и, в отличие от них, пришедшая туда добровольно, тоже сказала на этот счёт:
— Мужчины, они другие. У них инстинкты. И как бы они не скрывали, но им нравится нас унижать. Причем всем. – При этом по голосу и глазам было заметно, что эта мысль кажется ей привлекательной.
В юности поставить заслон трудно. Когда твою идеальную картину мира разрушают, хочется сопротивляться. И все же в мозгу, особенно переутомленном стрессом возникает неотвязчивая мысль. «А вдруг это правда?»
И Лена с Таней уже поневоле начали не доверять всем существам мужского пола, а затем и бояться мужчин как таковых. Говоря научным языком, под влиянием пережитого, которое, к
ТРИ СЕМЕЙНЫХ ВЕЧЕРА