Неделя после той дачной ночи прошла для Насти как в плотном, душном тумане. Внешне всё оставалось прежним: работа, звонки тоскующему мужу в Казахстан, вечерние разговоры по телефону с мамой. Но внутри бушевала метель из стыда, любопытства и нового голода. Она ловила себя на том, что её пальцы сами находят путь под одеяло, к влажной, вечно готовой после того «сна» плоти между ног. Она мастурбировала, представляя не мужа, а тёмную комнату, грубоватые, но умелые пальцы Ирины и густой, терпкий запах её взрослого тела.
И вот, в пятницу вечером, когда Настя уже мыла посуду после ужина в одиночестве, на её телефон пришло сообщение с незнакомого номера:
«Настенька, это Ира. Сохрани мой номер. Завтра в пять вечера. Мой дом, знаешь адрес. Приходи. Поболтаем. Только мы.»
Сердце Насти ушло в пятки, а затем заколотилось с бешеной силой где-то в горле. Она села на стул, сжимая в дрожащих пальцах телефон. «Поболтаем». Она прекрасно понимала, о каком «разговоре» идёт речь. Часть её кричала: «Не смей! Это измена! Это извращение!». Но другая, новая, тёмная и влажная часть, уже тянулась навстречу. Она вспомнила тот оргазм — всепоглощающий, выворачивающий. И её рука сама потянулась между ног.
Она ответила одним словом: «Приду».
***
Вечер следующего дня был морозным и тихим. Настя, тщательно выбрив и надушив своё интимное место (чего никогда не делала просто так), надела своё самое красивое, но неброское бельё — чёрные кружевные трусики и бюстгальтер. Поверх — простые джинсы и свитер. Она чувствовала себя одновременно преступницей и исследователем, вступающей на запретную территорию.
Квартира Ирины, небольшая, но уютная в кирпичном доме в соседнем районе города, была погружёна в темноту, лишь в на кухне горел тёплый, желтоватый свет. Настя, сделав глубокий вдох, нажала на звонок.
Дверь открылась почти сразу. Ирина стояла на пороге, укутанная в тёмно-бордовый бархатный халат, подпоясанный по талии. Её волосы были распущены, на губах — лёгкая, но яркая помада. Она улыбалась понимающей, хитрой улыбкой, что и в ту ночь.
«Заходи, родная, не стесняйся. Как раз чайник закипает.»
В доме пахло кофе, дорогими духами и чем-то домашним, съедобным. Ирина провела Настю в гостиную. Мягкий диван, низкий столик, полумрак, нарушаемый только парой торшеров. Уют, граничащий с интимностью.
«Снимай верхнее, устраивайся поудобнее, — сказала Ирина, направляясь на кухню. — Как самочувствие после нашей... дачной прогулки?»
Настя, сняв куртку, осталась стоять посреди комнаты, не зная, куда деть руки. «Я... я в порядке.»
Ирина вернулась с подносом, на котором стояли два бокала и бутылка какого-то тёмного, тягучего ликёра. «Врешь, милая. Вижу по глазам. Они у тебя как у испуганной кошечки, которая хочет молока, но боится подойти. Не бойся. Тут только я. И я тебя не укушу. Если, конечно, сама не захочешь.»
Она налила ликёр в бокалы, протянула один Насте. «За новые... ощущения.»
Они выпили. Напиток был сладким, крепким, согревающим изнутри. Ирина присела на диван рядом с Настей, не вплотную, но достаточно близко, чтобы чувствовать её тепло.
«Расскажи, — сказала Ирина, положив руку на спинку дивана позади Насти. — Что чувствовала тогда? Когда «спала»?»
Настя потупила взгляд, чувствуя, как горит лицо. «Я... не знаю, что сказать. Было... странно.»
«Страшно?»
«Да.»
«Приятно?»
Пауза. Потом тихий, срывающийся шёпот: «Да. Очень.»
Ирина улыбнулась, довольная. Её рука снялась со спинки дивана и легла на Настино плечо. «Я так и думала. Ты природная. Просто зажата, замурована в своих «надо» и «нельзя». А плоть... она всегда хочет большего. И она права.»
Её пальцы начали слегка массировать Настино плечо через тонкую ткань свитера. «Хочешь попробовать больше? Без притворства. По-настоящему?»
Настя посмотрела на неё. В глазах Ирины не было насмешки, только спокойная уверенность и...
Франциск I