блузка бежевого цвета со стоячим воротником, расстегнутыми верхними пуговицами. Красивая шея притягивала внимание своей изящной формой, здоровой светлой кожей. Вокруг нее был свободно повязан удивительно тонкий платок из шелкового материала яркого светло-янтарного цвета, прекрасно гармонирующий с цветом чистых красивых янтарных глаз с длинными ресницами. Как ни странно, но эти синяки её совершенно не портили, а наоборот — придавали некий шарм. Ах, как она юбку поправила, задрав её чуть не к трусикам. Балованная или просто меня соблазняет?
И такую красоту этот мерзавец хотел расстрелять! Вот сволочь! Так что наш "приговор" правильный!
И тут Оля спросила, что за песню я напевал по дороге. Это была песня на стихи Марины Хлебниковой, но я представил, что её написали моя жена и её подруга Анастасия, сестра Ксюши, перед моим отъездом. Ну подвыпившая компания “налетела” на меня – скорее спойте! Вот пришлось и напеть:
Мой генерал, ты прошагал,
Тысячи верст.
Мой генерал, ты и не знал,
Нежности звезд.
Мой генерал, ты понимал,
Что впереди,
Мой генерал, будет привал,
Но надо идти.
Мой генерал, мой генерал,
Просто солдат просто устал.
Мой генерал, мне бы узнать,
Сколько мне ждать,
Ну сколько мне ждать...
А Елизавета и Анастасия сразу к пианино и давай напевать, подбирая мелодию. Мне аж неудобно стало – Марина ещё не родилась. Ну, думаю, она простит мне этот небольшой грех. И ведь мы в параллельном мире! Девушки тогда написали название "Письмо жены генерала".
Да им я ещё выдал песню про подруг. Девушки и её напели, конечно у Лолиты и Апиной вышло лучше, но сейчас все были в полном восторге – так невероятно красиво зазвучал их дуэт:
Сегодня у меня на сердце вьюга
А неудачи словно ошалели
Так встретимся давай моя подруга
Посплетничать, подумать о судьбе
Давай с тобой поплачемся украдкой
И может быть, за рюмкой водки сладкой
Я расскажу тебе свои печали
А ты мне все расскажешь о себе
Пусть говорят, что дружбы женской не бывает
Пускай болтают, но я то знаю
Что мы с тобою ни на что не променяем
Сердечной дружбы нам подаренной судьбой...
Но вот от этого куплета, также ловко записанного Олей, все мои девушки сразу заплакали – мол, это я точно про них написал:
Пусть я сестры по крови не имею
Тебя считаю я сестрой своею
Хочу, чтоб знала ты моя подруга
Что можешь и меня сестрой назвать
Чудесные стихи, да и девушки очень красиво напели, все растрогались, даже Стёпа аккуратно глаза вытер. Всё же тогда все люди были гораздо более впечатлительны, чем в моё прагматичное и жёсткое время.
— Девушки, вы наелись? А я вспомнил свою юность. Сейчас прочту:
Шёл я в жизни по разным дорогам,
Повидал многочисленный люд.
Довелось мне испробовать много,
Всевозможных изысканных блюд.
Но вкусней трюфелей и индеек,
Был когда-то, далёкой-далёкой зимой
Тёплый хлеб по шестнадцать копеек,
По дороге из школы домой...
Опять плакать! Обе девушки, сержанты-медсёстры, были в полном шоке — так это тот самый автор стихов в «Боевых листках»? Да их весь Крым наизусть знает — они обе смотрели на меня такими горящими глазами... Потом опять плакать — они уже простились с жизнью! И как им повезло — они сейчас в безопасности, завтра их запишут в штаты госпиталя, ведь начальник его, военврач первого ранга, будет очень доволен. Ещё бы — две медсестры с большим опытом! А теперь всем спать!
Вот такой у нас неожиданно получился насыщенный день. Света была в нашем госпитале, а меня чудесно приспали Наташа и Оля. Какой чудесный ротик у красотки Наташи – я чуть сознание не потерял от удовольствия! И, сладко расцеловавшись друг с другом, полуголые “сёстры” легли спать со мной.
Вот утром стихи в “Боевых листках” были напечатаны, а через день ими восхищался все. Конечно, кроме Мехлиса –
Всё это впервые и в таком месте