воспоминания одного зенитчика, так он за всю войну подбил всего лишь один самолёт, а вот танков — 14 штук! Так что я сейчас еду с парнями в один хитрый полк за Симферополем — там на складах резерва должны быть две батареи этих длинноствольных «убийц танков».
Но перед отъездом вместе с Ивановым и Стёпой заскочил в Особый отдел. Писатели! Недаром некоторых особистов называют "романистами" - сочиняют чёрт знает что! Стёпа вроде бы случайно наставил на этих брехунов ствол "MG", они сидели тихо, как мыши под веником. Так, взял одну папку - Чумаченко, по рации связывался с немцами.
— Идиоты, - рявкнул я! Чумаченко глухонемой, потому спокойно слушал ваши тупые обвинения. Он только может дрова колоть! А Евстафьев неграмотный, так что он не может писать немцам ничего! - а вот ещё две папки. Ага, Козлов и Толбухин.
— Эти тоже предатели? Папки я забираю, вот так! Стёпа, сейчас их расстреляем или после, когда вернёмся? - Так некогда, товарищ генерал, ехать нужно! - мы с Ивановым вышли, а Стёпа наклонился к столу:
— Ещё слово плохое про генерала напишите, я вам лично яйца отрежу, - он показал особистам свой кинжал. Лезвие блеснуло в свете хирургической остротой.
Мы сели в машину, охрана в кузов "Доджа", зарычал двигатель "БА-10" и я дал команду ехать. По дороге рассказал Иванову новости разведки. И куда мы едем и зачем...
Эти пушки стояли на хранении в складах, кадрированный батальон охранял замаскированные склады НЗ. Но я, как командующий фронтом, прямо на складе написал требование и все восемь мощных «подруг», как их называли зенитчики, теперь готовились к переезду на линию фронта. Удача! И, выезжая из расположения батальона на трассу Симферополь — Севастополь, я ещё не знал, какой сюрприз меня ждёт. И это был полный шок! Но не для меня!
Тут такой густо лесок, видимо перед войной специально посадили, чтобы прикрыть склады. Мы решили и перекусить в лесу. ведь даже разогретые консервы, с дымком, имеют в лес совсем другой вкус. А какие тут чудесные запахи – сразу забываешь о войне, так хочется мирной жизни. В лесу пахло зеленью, воздух пить можно вместо чистой воды. Всегда лес любил, и сейчас эта страсть не делась никуда.
Именно в лесу ты как-то особенно остро ощущаешь близость природы, той самой, которая сейчас стирает и растворяет в себе все шрамы и ужасы случившейся войны. Тут, на узкой дороге, ведь не видишь ни развалин, ни убожества нынешней жизни, здесь даже о плохом думать совсем не хочется. Гаснет в кустах фырчание двигателя, перебиваемое утренним пением птиц, солнце местами расписало светлыми пятнами падающие на дорогу тени. Настроение было – высший класс! Но порой какая-то сволочь конечно – настроение обязательно испортит!
На просёлочной дороге из расположения складов вдруг нам навстречу чёрная «Эмка» и грузовик с будкой под тентом. Встали мы лоб в лоб, хотя тут легко было разъехаться и тут вылетает «орёл» в фуражке с сиреневым верхом и, достав «Наган», орёт вовсю:
— Вы, шваль армейская, вон с дороги! Пока я вам яйца не отстрелил! Вон всем отсюда, портянки вонючие! На коленях будете ползать, шваль такая!
Я увидел, как мои парни сильно взбесились! И я от бешенства озверел! Вот твари, сидят в тылу, лепят липовые дела, расстреливают порой невинных, да ещё такое отношение к нам. Вот пьяная тварь! Мало того, что Сталин хитро установил, что при равных званиях оклады у особистов в два раза больше, так ещё и королями себя считают. И тут я во весь голос взревел:
"Кружевная фея".