диверсанты! Взять их! Дайте им от души! Бей фашистов! Бейте эту сволочь!
Это конечно были не диверсы Вермахта, но тут лесополоса, место тихое и кругом пусто. У меня даже руки задрожали от бешенства. Сейчас мы тебе покажем «шваль»! А тут ещё из кузова вылезли двое наглых энкавэдэшников и угрожали стрелять!
Ха! – напугали моих орлов! Через минуту этот наглый хам капитан валялся еле живой, рядом со своим шофёром, который был точно не живой – этот идиот рявкнул и ударил Стёпу! Полный придурок – оскорбить нашего Степана с его пудовыми кулаками! Получив два свинцовых удара в лицо, тот уже был в лучшем из миров! И двое наглых гонористых охранников были сразу же вытащены из грузовика и сильно избиты нагайками казаков. Лежали на земле и выли в голос...
— Иванов, немецких диверсантов из «Шмайссера» в овраге. И дела сжечь! Быстро! И все документы этих тварей – в костёр!
Из кузова с нашей помощью вылезли трое — бравый майор-артиллерист и две весьма симпатичные молодые женщины. Забрав всё оружие, мы ловко загнали машины в лесополосу и посадили майора и женщин ко мне в «ГАЗ-61». Треснули три короткие очереди в овраге и довольные Стёпа и Иванов залезли в БА-10. Иванов, подмигнув мне, громко доложил, что немецкие диверсанты ликвидированы. Вот документ главного он сжёг — а зовут мерзавца.... да я его прервал – знать не желаю имени этого мерзавца и убийцы! Да, все дела на приговорённых к расстрелу — сожжены!
Как оказалось, майора «сдал» эта подлая сволочь Мехлис. Потирая своё лицо, всё в синяках, майор рассказал, как они с остатками своей армии в 41 выходили из окружения. Немцы тогда не успели замкнуть кольцо.
— А мы с танкистами, прямо на броне, рано утром 5 августа рванули на скорости, вышли к мосту через Десну, смяли с ходу охранение немцев и погнали на восток, вдоль шоссе Москва — Варшава. Прорвались, доехали до сборного пункта в деревне... Название у нее еще такое было... Дай бог памяти... Вспомнил! Деревня Амур. И с нами был генерал. Это был генерал-лейтенант Качалов, командующий Двадцать восьмой армией.
Мехлис потом еще накляузничал на Владимира Яковлевича — мол, предатель, сдался в плен. А генерал погиб четвертого августа при прорыве, рядом со мной... Вот брехло этот Мехлис — мол 30 июля сдался в плен, а 4 августа командовал прорывом! А у Мехлиса все наши генералы только негодяи-предатели, один он верный ленинец.
Мы же с ним тогда выходили из окружения и привезли его, израненного, прямо в танке... Мехлис как нас увидел, так и взбеленился — а генерал-то получается и не предатель, руководил выходом остатков армии. И, когда Мехлис стал на нас орать и грозить «Маузером», мол предателя привезли, я в сердцах и выдал, что он сам настоящий предатель, ведь он не разрешил атаковать 99 дивизии оборону немцев нам навстречу.
Он бы меня сразу и пристрелил, да тут все горячие, из боя, да и оружие в руках. Но оказалась тварь какая памятливая — увидев меня в Севастополе, сказал начальнику НКВД, что я перебежчик и даже предатель. Представляете, товарищ генерал, какая он сволочь! Какой я перебежчик, если нахожусь в Севастополе!
— Представляю! Да я с этой подлой тварью каждый день воюю. Он бы и меня готов пристрелить, да рядом со мной всегда Стёпа с «MG» в руках и таким выражением своего скромного личика, – все заржали, что тот понимает — он переживёт меня ровно на три секунды, — и мы тихо засмеялись.
— Товарищ генерал, Вы чуть ошибаетесь, не три секунды,
Разговорчик в чате