синего базальта и вкрапления кристаллического магического железа. Такой минеральный состав был характерен только для одного места в окрестностях заброшенных шахт на глубоких уровнях, где добывали сырье для нестабильных магических сердечников.
"Почему же официальное расследование встало в тупик, не рассмотрев данные улики?" — такие мысли крутились у Анны — "Что-то тут не так. Официальные протоколы гласили, что место осмотрели. Значит, либо не нашли, либо… осмотрели, но не захотели увидеть".
Заброшенные шахты формально числились на балансе муниципалитета и законсервированы по причине «высокой концентрации хаотичных магических флюктуаций, опасных для жизни». Официально. Но копнув глубже в реестрах лицензий и субподрядов, Анна нашла интересную деталь. Пять лет назад права на «технический мониторинг и обеспечение безопасности территории» получила частная охранная структура. А её, в свою очередь, полностью финансировала через цепочку из трёх подставных фирм компания «Джонсон Энерджи».
Владелец «Джонсон Энерджи» был человеком на слуху, но не на первых полосах. Джей Джонсон. Бизнесмен средней руки, выходец из низов промзоны, сделавший состояние на скупке и «реанимации» низкорентабельных магических сплавов. Его называли удачливым стервятником, умеющим выжимать прибыль из того, что другие списали в утиль. В светской хронике он мелькал с пожертвованиями в те же приюты, его фото с сиротами на руках иногда появлялось в местных газетах.
Анна понимала, что с Джей Джонсоном в лоб не разобраться. Улики — косвенные, свидетельств — нет, а сам он, вероятно, оброс защитой из адвокатов и связей. Чтобы задать вопросы, которые заставят его дрогнуть, нужны были не слова, а факты, собранные лично. Нужно увидеть самой.
Поэтому Анна решила понаблюдать за шахтами.
Это потребовало подготовки. Она сменила облегающую темную одежду на поношенный комбинезон инженера-геодезиста, выкрашенный в тусклый муниципальный цвет. Взяла старый, но исправный дальномер с потрескавшимся корпусом и потрепанную сумку с инструментами. Её транспорт был выбран соответственно — не личная повозка, а потрёпанная арендованная мотор-платформа, каких сотни курсировали по промзоне.
Наблюдение она вела не из засады в кустах — это было бы слишком очевидно для профессиональной охраны. Она работала под прикрытием рутины. Два дня Анна появлялась на возвышенности в километре от главного входа в шахту, делая вид, что проводит замеры для мифического «проекта по укреплению склонов». Через мощную линзу дальномера, замаскированную под обычный объектив, она изучала территорию.
На 2-е сутки, ближе к полуночи, к воротам бесшумно подкатил закрытый грузовик с приглушенными фарами и характерными широкими левитационными магическими пластинами для бездорожья. Анна нашла тепловые следы в кузове, посмотрев через сканнер. Ворота открылись ровно на время, необходимое для въезда, и немедленно закрылись. Через сорок минут грузовик выехал обратно. Его кузов, судя по осадке, был теперь пуст, судя по тепловому следу. Кого-то привезли.
Этого было недостаточно для обвинения, но более чем достаточно для разговора. Анна решила выйти на Джей Джонсона не как следователь с ордером, а как частное лицо с неудобными вопросами. Её план был прост: использовать его публичный образ. Найти его на каком-нибудь благотворительном мероприятии или в его офисе. И задать вопросы не о пропавших, а о его бизнесе. О странной активности на законсервированном объекте. О том, зачем ему понадобилась охрана уровня военного объекта вокруг «бесполезных» шахт.
Анна встретила Джей Джонсона на благотворительном вечере в поддержку приюта. Он был в центре внимания — щедрый спонсор, свой парень из народа, пожимающий руки и излучающий уверенность. Её вопросы, тихие и чёткие, прозвучали как лёгкий диссонанс в музыке фонового оркестра. Она не обвиняла. Она констатировала факты, выверенные до мелочей: несоответствие лицензии и активности, специфику охраны.
— Ох уж эти муниципальные нормы, мисс Ло! — вздохнул Джей, делая широкий жест, будто разделяя
Соблазнила свёкра...(а может он меня). Часть 4