Теперь Антон взялся работу — зафиксировал ее челюсти специальным устройством, чтобы рот был приоткрыт. Он начал размеренно с отвратительной настойчивостью вгонять свое орудие ей в глотку все глубже и глубже.
Бедная Анна начала задыхаться, спазмы тошноты подкатывали к горлу. Но в тот миг, когда она инстинктивно попыталась отстраниться, сильная, грубая ладонь впилась в затылок, железной хваткой лишив и этой жалкой возможности. И начала методично, неумолимо насаживать ее голову на свой член, глубже и глубже, пока границы не стали размываться, а мир не сузился до этого ужасающего, удушающего темпа. Анна хрипела, глаза слезились и широко распахнулись от ужаса и нехватки воздуха, но никаких попыток сопротивления она уже не предпринимала. Тело обмякло в покорности, которую она сама в себе ненавидела.
Это был ритуал слома. Постепенного, неотвратимого превращения Анны Ло, детектива, в кого-то другого. В кого-то послушного. И урок только начинался.
Наконец Антон издал низкое, звериное рычание, всадил своё орудие в глотку Анны до самого основания и разрядился. Разряжался он как пожарный гидрант — обильно, целый водопад. Беспомощная Анна едва не захлебнулась густой, тёплой волной, которая мгновенно переполнила её рот и глотку, хлынула через губы, заливая подбородок, шею и грудь.
— Давай, давай, облизывай! Хотела пить — отрабатывай. Заодно и ужин получила, — приговаривал довольный Антон, грубо проводя пальцами по её испачканному лицу.
— Замечательно, — одобрил голос из темноты. — Это послушание должно быть оплачено.
К ней поднесли стакан воды и дали осушить до дна.
— Ну что, отдохнула? — снова раздался голос неизвестного, не покидая своей тени. — Мы, знаешь ли, хорошо покопались в твоих документах, видели твои пометки, запросы в архивы. Эти... «потеряшки», да? Молодые сиротки, которых никто не ищет. Очень тебя заинтересовала их судьба. Такой пытливый ум.
Он сделал паузу, давая словам просочиться в её сознание.
— И знаешь, что самое смешное? Ты была на верном пути. Но слишком близко подошла. И теперь, — его голос стал тише, почти заговорщицким, — ты станешь частью своего же расследования. Станешь ещё одной «потеряшкой». Той, на чьё исчезновение махнут рукой. В лучшем случае — заведут папочку и положат в архив с грифом «Без вести пропала».
— Мы не убиваем попусту, — голос стал деловым, словно он объяснял условия контракта. — Это неэффективно. Каждый товар должен приносить доход. Кого-то — целиком. Их части очень востребованы в определённых... медицинских или научно-магических кругах за рубежом. Кто-то покрепче при востребованности — отправится на магические рудники или на подпольные фабрики. Безропотные, выдрессированные рабы.
А таких, как ты, симпатичная кукла... — он сделал многозначительную паузу, — вас ждёт иная участь. Вас оценят выше. Вас купят. В качестве шлюх для своих борделей. Или, скажем так, постоянных компаньонок. Для ценителей... покорности, красоты рядом. Поэтому нам важно подготовить товар. Ребята, приступайте.
Анна не успела ответить. К ней подошёл другой мужчина — не Антон, кто-то новый. Он был моложе, щетинистый, с жадными, бегающими глазами. Молча встал сзади, и Анна вздрогнула от прикосновения его грубых ладоней к её ягодицам. Что-то растёр, вминая, словно комок глины. Пальцы раздвинули её плоть, и она оцепенела от ужаса, ожидая неминуемого насилия.
— Это наша разработка. Магическая пыль «Иней». Нежная, как первый снег, и жгучая, как угли. Если втереть — нервные окончания будут петь. Если вдохнуть — сознание будет тонуть в одном лишь желании.
Но вместо боли Анна почувствовала что-то другое. Его слова доносились словно сквозь вату. Потому что волна нарастала. Там, где должно было быть только отвращение и холодный ужас, вздымалась горячая, влажная,
СОЛЁНОЕ СЧАСТЬЕ.