ночь — садились на лицо по очереди, заставляли лизать пизду, жопу, снова пизду. Когда одна кончала — сразу садилась другая. Анастасия задыхалась, челюсть онемела, рот горел, лицо блестело от их соков, слюны, пота.
«Лижи лучше, шлюха! Ты хуже последней бляди! Ковырялка ебаная, пиздолизка помойная!»
«Глубже в жопу, мразь! Вылижи всё дерьмо языком, сука!»
«Кончаю тебе в рот, ковырялка! Глотай, глотай всё, блядь! Ты теперь наша жопная тряпка!»
Когда им хотелось поссать — они просто садились и мочились прямо в рот, не вставая.
«Открывай пасть шире! Пей мою ссанину, сука! Глотай, мразь, не пролей ни капли!»
Старшая мочилась первой — горячая, крепкая струя била в горло, заливала нос. Анастасия глотала, давилась, кашляла, моча текла по щекам.
«Пей, ковырялка! Это твоё молоко на ночь! Благодари, сука, благодари!»
Худощавая — струя прямо в рот, заставляла глотать залпом.
«Глотай, блядь! Ты теперь наша писсуар! Пей мою мочу, как хорошая ковырялка!»
Полная мочилась медленно, обильно — Анастасия захлёбывалась, моча лилась по лицу, по шее, по груди, скапливалась в ложбинке между грудей.
«Пей всё, шлюха! Не смей проливать! Ты для этого и привязана, мразь!»
Трансляция шла непрерывно. Сергей смотрел — не отрываясь. Иногда он закрывал глаза, но Воронин включал громкую связь:
«Смотри, зэк! Смотри, как твоя жена лижет бабам жопы, нюхает их сраки и пьёт их мочу! Это твоя вина — не смог её защитить! Скажи вслух: «Спасибо, что опускаете мою жену»».
Сергей молчал, только слёзы текли.
К утру Анастасия была вся мокрая — от соков, от мочи, от слёз. Челюсть не закрывалась, горло горело огнём, тело в верёвочных ожогах и синяках. Зэчки отстегнули её под утро, бросили на пол как тряпку.
Старшая наклонилась, схватила за волосы, плюнула в открытый рот.
«Завтра снова, ковырялка. И послезавтра. Ты теперь наша навсегда. Благодари, сука».
Анастасия прошептала еле слышно:
«Спасибо...»
Дверь открылась. Сержант забрал её — потащил к Воронину. Она ползла на четвереньках последние метры — ноги не держали.
Воронин ждал с улыбкой.
«Хорошо отработала ночь, шлюха. Теперь иди в душ. А потом... новая смена. И не вздумай мыться слишком чисто — пусть запах остаётся».
Утренняя пробежка