«Открой рот. Высунь язык. Покажи, как ты теперь выглядишь после настоящего опускания».
Анастасия послушно открыла рот, высунула язык — дрожащий, покрытый белым налётом. Воронин положил палец ей на язык, размазал по нёбу.
«Хорошая девочка. Сегодня ночью ты спишь в женском блоке. У тех трёх мразей, что тебя только что заставили вылизывать их грязные дыры. Они тебя привяжут, будут ебать лицом всю ночь. А мы будем смотреть. Твой мужик тоже. Трансляцию включим прямо в его камеру 24/7. Пусть видит каждую секунду, как его жена стала общей ковырялкой, сортирной шлюхой и бабьей подстилкой».
Анастасия всхлипнула тихо, но Воронин только сильнее сжал челюсть.
«Не ной, сука. Ты сама выбрала — приехала к мужу в платье, как на свадьбу. Теперь будешь лизать жопы и пить ссанину. И благодарить за это».
Он кивнул сержанту:
«Веди её в 17-ю. И скажи бабам — полная свобода. Мочите, заставляйте лизать, унижайте как хотите. Только не убейте — завтра ещё трахать будем».
Они повели её по коридору вниз, в женский блок. Камера 17-я — тесная, вонючая, с четырьмя койками, но сейчас только трое. Старшая, худощавая и полная уже ждали — сидели на нарах, курили самокрутки, смотрели на дверь с голодными улыбками.
Когда Анастасию втолкнули внутрь, дверь захлопнулась. Воронин через интерком включил трансляцию — в камере Сергея загорелся экран. Сергей сидел на койке, уставившись в объектив. Его губы шевелились беззвучно — «Настя... нет...»
Старшая подошла первой, схватила Анастасию за мокрые волосы, рванула вниз.
«Вернулась, ковырялка? — прошипела она, плюнув ей в лицо. — Теперь ты наша на всю ночь, сука. Раздевайся, блядь, быстро, или я тебе зубы выбью».
Анастасия сбросила блузку — ткань шлёпнулась на пол мокрой тряпкой. Юбку стянула дрожащими руками. Осталась голой — кожа в мурашках, синяки на бёдрах от пальцев охранников, соски твёрдые от холода и унижения.
Полная достала из-под койки верёвки — старые, пропитанные потом и мочой. Они привязали Анастасию к нижней койке — руки растянуты к ножкам, ноги широко раздвинуты и привязаны к прутьям, попка приподнята, пизда и жопа полностью открыты. Голова запрокинута назад, рот на уровне койки — удобная позиция для лица.
Худощавая села ей на лицо первой — раздвинула ноги, прижалась мокрой, немытой пиздой прямо к рту и носу.
«Лижи, мразь! Языком внутрь, глубоко, сука! Работай, ковырялка ебаная, пока я не кончу тебе в глотку! И нюхай мою пизду, дыши только через неё!»
Анастасия задохнулась — запах резкий, кислый, немытый несколько дней. Она высунула язык, вошла внутрь, начала крутить по стенкам, по клитору. Худощавая застонала, схватила её за волосы, начала тереться грубо, размазывая соки по лицу.
«Да, сука... глубже... лижи мою грязную пизду, как последняя блядь! Нюхай, ковырялка, это твой новый воздух! Ты для этого и рождена, шлюха помойная!»
Старшая стояла рядом, курила, сплёвывала на пол.
«Глянь, как старается, мразь. А теперь жопу мою лижи. Ползи языком в мою немытую жопу».
Она села сверху — анус прямо на рот Анастасии, тяжёлые ягодицы придавили щёки.
«Залезай языком в жопу, ковырялка! Вычисти всё, что там накопилось, сука! Глубже, блядь, глубже! Нюхай мою жопу, дыши через неё, мразь!»
«Да... вот так... лижи мою жопу, ковырялка! Ты теперь жополиза, сортирная шлюха! Кончаю тебе в рот — глотай мои соки, блядь!»
Полная села следующей — тяжёлая, задавила лицо полностью, пизда и жопа накрыли рот и нос.
«Лижи мою жирную пизду, ковырялка! Языком внутрь, быстро! И не останавливайся, пока я не обкончаюсь тебе в пасть! Нюхай мою жопу, дыши через мою сраку, сука!»
Пересказ. Из цикла расскозов Урок.