пребывает Анна; теперь она была раскалена буквально добела. Остальное… молодожены знают, как они той ночью занимались любовью, словно животные. Он сорвал с неё платье, оставив Анну только в красных туфлях на каблуках, телесных чулочках с пурпурным поясом для чулок, которые Арнис, должно быть, до сих пор помнит! «Трахал её до тех пор, пока она не вспотела, трахал её до посинения, рассказывая о возбуждении, которое он испытывал, зная, что весь вечер она дразнила своего лучшего друга и будущего шафера, как настоящая шлюха, а вишенкой на торте была жена Арниса в той же комнате, совершенно ни о чём таком не подозревающая.
Они исследовали всю квартиру, трахаясь то на столе в гостиной, то на кухонном столе и, наконец, в подсобке, её визги, пронзительные стоны, когда он трахал её, наклонив над стиральной машиной и просил Анну представить, что это Арнис трахает её сейчас, как самец сучку в течке.
Толчки сотрясали их тела, когда он шлёпал её по ягодицам, называя шлюхой, а Анна (подыгрывая ему) умоляла о большем, называя его Арнисом.
Гатис кончал снова и снова, спереди и сзади, одна эрекция следовала за другой после эякуляции, пока всё не завершилось грандиозным отсосом и Анна, наконец, проглотила остатки спермы из его яичек.
— Да, это конечно, сейчас был как будто твой Арнис, но не говори мне, любимая, что тебя не возбуждало то, что за тобой наблюдал весь вечер именно я, правда?
— (Вздыхая) Да, наверное, но дело не в этом. Я ничего не делала с Арнисом… Виной этим оргазмам, конечно, был только ты! Но проделать такое с твоим отцом – это действительно стыдно! – пожаловалась Анна, явно неуверенная в безумной затее своего мужа.
— Не волнуйся, у меня есть отличная идея. Папа не узнает, что это будешь ты… Тебе просто нужно делать, что я скажу, моя любовь! Я всё продумал, не беспокойся ни о чём!
— (Вздох) Ты такая заноза в заднице, и прекрасно знаешь об этом. Не так ли? Ладно, я согласна… но только для того, чтобы тебе угодить!
— Ммм… маленькая лгунья. Уверен, тебе втайне нравится эта идея, и то, что мой отец пялился на твою грудь, не оставило тебя равнодушной, правда? — настаивал Гатис с озорной улыбкой.
Её щеки покраснели от стыда за то, что муж так легко её застал врасплох, и Анна сразу стала выглядеть серьёзной.
— Ладно... Достаточно с тебя предположений, лучше расскажи мне свою сумасшедшую идею прямо сейчас, пока я не передумала! — засмеялась вдруг Анна.
— Ты знаешь, я люблю тебя больше всего на свете, моя любовь... И подумай, что в твоих силах осчастливить твоего свекра... Разве это не щедрый жест со стороны моей молодой жены? — добавил он, но Анна хлопнула его по руке.
— Это скорее для того, чтобы угодить мужу с очень извращенными идеями, да!!? — заметила она с понимающей улыбкой.
После того, как Гатис объяснил Анне свой план, она встала из-за стола, не совсем уверенная в том, что замысел мужа действительно возможно осуществить, а Гатис тем временем направился к столу, за которым сидел его отец, но в это время тот наслаждается медляком с одной из гостей свадьбы, пока Катерина отправилась попудрить носик в туалете. Гатис кладёт листок бумаги на тарелку отца и быстро исчезает.
После танца Иварс возвращается на своё место и обнаруживает листок бумаги. Он открывает его, гадая, что он там делает, на его тарелке, и что там написано:
«Иварс, я больше не могу это терпеть… Мы вместе уже три года, и ты никогда не трахал меня грубо, без
Страдания Дениса или во всем виноват пупок