Я вдохнула глубоко. Он ввёл один палец — медленно, осторожно. Я застонала — не от боли, а от нового, странного, запретного ощущения. Экстази всё ещё усиливало чувства — каждый миллиметр казался огромным.
Второй палец. Я выгнулась, вцепилась в простыню. Он двигал ими медленно, растягивая, готовя. Потом вытащил. Я почувствовала головку — горячую, влажную — у входа.
— Дыши, — повторил он.
Я выдохнула. Дима нажал медленно. Головка прошла. Я вскрикнула — боль смешалась с удовольствием, острым, почти невыносимым. Член замер, давая привыкнуть. Потом двинулся дальше — сантиметр за сантиметром. Я напряглась мгновенно мышцы сжались, тело инстинктивно отреагировало на это новое, незнакомое прикосновение.
Анус был таким чувствительным. Я почувствовала возбуждение. Между ног всё ещё текло, влага стекала вниз, смачивая бёдра, и теперь она смешивалась с его слюной, делая область вокруг ануса скользкой и готовой.
Когда член вошёл полностью, я задыхалась. Чувствовала давление, полноту, пульсацию. Дима еще сильнее вдавил меня в кровать, начал двигаться медленно и нежно.
Каждое движение отзывалось вспышкой в клиторе, в груди, в голове. Он ускорился. Рука скользнула вниз, мои пальцы нашли клитор — тёрли быстро, жёстко.
Он ускорился. Теперь толчки стали резче, глубже, каждый вход сопровождался влажным, чавкающим звуком — смесь его слюны, моей влаги и той спермы, что уже осталась внутри меня от предыдущих раз. Его бёдра шлёпали о мои ягодицы ритмично, громко. Я вцепилась в простыню. Лицо уткнулось в подушку, но стоны всё равно прорывались.
Я чувствовала, как анус растягивается до предела вокруг толстого ствола — жжение было острым, но уже давно перешло в чистое удовольствие. Внутри всё пульсировало в такт его движениям: стенки сжимались рефлекторно, обхватывая его, пытаясь удержать.
— Такая тесная… — проговорил Дима мне в ухо, прижимаясь грудью к моей спине. — такая блядская дырочка
Я только кивнула. Слова уже не складывались. Только стоны, только дыхание, только ощущение его члена, который входил и выходил, растягивая меня всё сильнее.
Он вдруг замедлился — почти до полной остановки. Только головка осталась внутри, толстая, пульсирующая. Я заскулила от внезапной пустоты, подалась назад, пытаясь насадиться глубже.
— Проси, — сказал он тихо, но в голосе была та самая сталь. — Скажи, чего хочешь, иначе не буду трахать.
Я повернула голову, щека прижалась к мокрой от слюны подушке. Глаза слезились, губы дрожали.
— Трахай… меня… в жопу… сильнее… пожалуйста… хочу чувствовать тебя… до самого конца… хочу, чтобы ты кончил туда…
Он усмехнулся — я почувствовала это по тому, как напряглись его мышцы. А потом вбил в меня одним резким, мощным толчком — до упора, так что яйца шлёпнули о мои мокрые губы. Я закричала.
Дима продолжил долбить быстро, жёстко.
Я чувствовала, как оргазм подкатывает — не такой, как раньше. Этот был другим: глубоким, тяжёлым, словно начинался где-то внутри, из самого ануса, распространяясь по всему телу волнами. Ноги задрожали, колени подогнулись, но он держал меня за бёдра железной хваткой, не давая упасть.
Всё сжалось одновременно: анус стиснул его член ритмичными спазмами, влагалище запульсировало пустотой, клитор взорвался под его пальцами. Я завыла в подушку, тело билось в конвульсиях. Слюна капала изо рта. Оргазм был таким сильным, что на секунду потемнело в глазах.
Он не остановился. Трахал меня через мой оргазм, но я полностью растворилась в ощущения экстаза.
— Сейчас… — прохрипел он. — Кончу… внутрь…
Дима вбил член до основания. И почувствовала каждый толчок, заполняя меня.
Когда он наконец расслабился, остался лежать на мне — тяжёлый, горячий, потный. Член всё ещё внутри, медленно опадал, но сперма уже
Крещение