поймала — я почувствовал, как головку накрывает горячая влажная плоть. Мягкие губы обхватили её, как тёплая муфта. Мелисса замерла, смакуя, потом чуть приподнялась и опустилась снова, осваивая головку. Наконец надавила сильнее, вскрикнула и опустилась до конца.
— Всё! — победно выдохнула она.
На моём члене сидела моя собственная сестра. Горячая, тугая киска плотно обхватывала меня по всей длине. В тот миг я мог думать только об этом: о тесноте, о жаре, о том, как она медленно начала двигаться вверх-вниз. Это мгновение врезалось в память так ярко, будто произошло совсем недавно, только что...
*********________________
Часы в приёмном отделении показывали четверть девятого. Я вздохнул, пытаясь отогнать воспоминания, и в этот момент в дверь постучали. Не успел я сказать «войдите», как она распахнулась. В проёме стояла высокая стройная женщина, в чёрном кашемировом пальто с поясом, туго затянутым на тонкой талии. Каблуки сапог цокнули по линолеуму, дверь закрылась за ней. Тёмные густые волосы уложены лёгкими волнами, лицо гладкое, губы ярко-алые, полные, влажные. Она выглядела так, будто только-что сошла с обложки журнала, а не приехала в обычную больницу декабрьским вечером.
— Ты исправила нос? — вместо приветствия вырвалось у меня. Я жадно разглядывал её, сравнивая с той Мелиссой, которую помнил пять лет назад.
— И нос, и губы чуть надула, и ботокс в лоб, — ответила она, подходя ближе, медленно расстёгивая пальто, — И тебе здравствуй.
Она обняла меня — крепко, всем телом, прижавшись грудью к моей груди. Поцеловала в краешек губ — долго, губы мягкие, горячие, язык едва коснулся уголка моего рта. От неё пахло дорогими духами, но под ними пробивался тот самый знакомый запах её тела... Тёплый, мускусный, от которого у меня внутри всё сжалось.
— Привет, — обнял я её в ответ, ладони легли на упругую талию, пальцы почувствовали жар кожи сквозь тонкую ткань платья. — А грудь не трогала?
Её щека скользнула по моей, губы задели ухо, дыхание обожгло кожу.
— Свои, пока стоят, — промурлыкала она низко, прижимаясь бёдрами. — Твёрдые... Хочешь проверить?
Я замер, чувствуя, как сердце колотится в горле, а кровь приливает ниже. Она была уже не той девчонкой, с растрёпанными волосами. Роскошная, уверенная в себе женщина, от которой веяло сексом, свободой и опасным притяжением.
— Меня пытались остановить в приёмнике, — сказала она хрипловатым голосом, отстраняясь медленно, пальцы её скользнули по моей груди под халатом. — Но я сказала, что к Матвею Александровичу по очень личному делу... Ну что, братик, угостишь сестру кофе? Или сразу чем-нибудь погорячее?
Мы сидели в ординаторской напротив друг друга: я за столом, она — на стуле, скрестив длинные ноги, пальто расстёгнуто. Узкое чёрное платье обтягивало тело — грудь высоко, соски проступали сквозь ткань, бёдра плотно сжаты. Я невольно смотрел на вырез, на кожу шеи, на губы. Она курила электронку, медленно выдыхая пар, глядя на меня в упор. Тишина тянулась густая, тяжёлая от напряжения. Первой прервала её Мелисса:
— Почему ничего не спрашиваешь? — голос мягкий, но с насмешкой, губы изогнулись. Я пожал плечами, глядя в кружку.
— А зачем?.. Ты нас бросила. Уехала, оставила записку и исчезла. Даже не извинилась.
Она выдохнула пар, посмотрела в потолок, потом снова на меня — глаза потемнели.
— Ой, Матвей… зачем вспоминать? Я задыхалась там, дома... В клетке! А ты смотрел на меня теми глазами… влюблёнными, жадными. Мне нужно было вырваться. Дышать... Трахаться с кем хочу, как хочу.
Я сжал кружку крепче, чувствуя, как член напрягается от её слов.
— Тогда зачем вернулась? Тебе что-то нужно?
Она прищурилась, усмешка стала шире, надменной. Нога её скользнула под
Саспенс