её лицо, чуть испуганное, без макияжа, ещё более юное и невинное.
— Марк? Сосед? Что случилось?
— У тебя потоп, детка, — говорит он, стараясь сделать голос спокойным, даже сочувствующим. — Снизу жалуются, с моей ванной всё ок, значит, с твоей. Надо глянуть, а то соседи снизу башку сорвут.
Она колеблется секунду, но страх перед скандалом с соседями снизу, видимо, побеждает. Цепочка снимается с щелчком. Она пропускает его внутрь. В её квартире пахнет по-другому. Чисто, свежо, ванилью и её духами. Как в гнезде у какой-то птички. Марку это нравится. Он хочет это гнездо разворошить.
Она в домашних – коротенькие мягкие шорты с котиками и обтягивающая топ без рукавов. Её плечики голые, кожа гладкая, кажется, сияет. Она поворачивается, чтобы провести его на кухню, и это её ошибка. Марк не стал бы медлить в своих фантазиях. Он действует быстро, как опытный хищник.
Он делает два шага вперед и тяжелой, мясистой ладонью прижимает её рот, одновременно прижимая всем своим весом к прохладной стене в коридоре. Тельце её упирается в него, мягкое, теплое, беззащитное. Первый испуганный звук глохнет у неё в горле.
— Тсс-с-с, красавица соседская, — его голос становится низким, властным, сиплым от возбуждения. — Тише ты. Не ори. Познакомимся поближе, а?
Она замирает на секунду в шоке, а потом начинает вырываться. Это жалкие попытки. Её тонкие ручки бьются о его толстые предплечья, как пойманные птички. Он легко ловит оба её запястья одной своей здоровой рукой и прижимает над её головой к стене. Её тело выгибается, грудь подается вперед, топ натягивается. Он слышит её частое, прерывистое дыхание, чувствует, как вся она дрожит мелкой, частой дрожью.
— Видала? – шепчет он, приближая свое лицо к её щеке. Он чувствует запах её кожи, шампуня, чистоты. – Лучше не дергайся.
Его свободная рука опускается. Он кладет её на её бок, чувствует под тонкой тканью топа ребра, тонкую талию. Затем рука ползет вверх, находит округлость её груди. Он накрывает её всю своей огромной ладонью, сжимает. Грудь упругая, нежная, идеально помещается в его руке. Сквозь ткань он чувствует, как сосок наливается, твердеет, упираясь ему в ладонь.
— Ага, — с удовлетворением хрипит он. — А тело-то твое уже понимает, в чем дело. Умная девочка.
Он стягивает бретельку топа с одного плеча, потом с другого. Ткань сползает вниз, открывая её грудь. Та самая, которую он видел только в мечтах. Белая, с нежно-розовыми, маленькими, но уже напряженными сосками. Он наклоняется и берет один сосок в рот, жадно обсасывает, покусывает зубами, не слишком нежно. Она стонет в его ладони – звук, полный ужаса, стыда и... чего-то ещё. Его рука тем временем пробирается под резинку её шорт, скользит по плоскому животу, пробирается вниз, в курчавые шелковистые волосы на лобке, находит горячий, уже влажный от страха и непонятного ей возбуждения бугорок. Он грубо проникает внутрь двумя толстыми пальцами.
Алина вздрагивает всем телом, как от удара током. Её ноги подкашиваются, и она повисает на его руке, которой он держит её запястья. Её внутренности обжигающе горячие и туго обхватывают его пальцы.
— Нет... Марк... пожалуйста... нет... — её мольба, приглушенная его ладонью, слабая, разбитая.
— «Пожалуйста» что, а? – он усмехается, начиная двигать пальцами внутри неё, чувствуя, как её влага становится обильнее, как её тело, вопреки её воле, откликается на насилие. – «Пожалуйста, не останавливайся»? Так, что ли?
В своих мечтах он не спешил. У него был весь вечер. Он отволок её, слабую, плачущую, с мокрыми щеками и разметанными волосами, в гостиную. Пнул ногой мягкий пуфик. Нет, не сюда. На
Агентесса2