назад, подрачивая собственный клитор, любуясь, как мускул шеё Регины растянут под напором её веса.
Виктор снова встал у мольберта. Его член, хоть и подрагивал, но поднимался, словно знал: сюжет требует новых красок. Смех, стоны, всплеск спермы на пол, горькое дыхание вина, наркотическое парение — всё смешалось в одну живую композицию. Он провёл кистью по новому оттенку и уставился на обнажённые, переплетённые тела, в сердце зрея вопрос: что будет дальше — экстаз творения или новый виток плотской лавины?
Холст и плоть
Виктор, Вера и Регина погружаются в ночь страсти и творчества, где и плоть сливаются в безумном ритме. Галерея ждет, но сначала — экстаз.
— --
Вмастерской Виктора смрад и восторг сплелись в одно дыхание. На столе остались стоять бутылки из-под вина, их донышки пачкались пылью, а рядом валялись уже пустые шприцы — тонкие иголки сверкали в полутьме, будто змеиные клыки. Виктор нагнулся, взял один из них, не разбирая, пустой он или нет, и ударил по вене. Жидкость вошла, словно горячий metal омывал мозг. Он выдохнул, расправил плечи, чувствуя, как кости словно отодвигаются друг от друга — лёгкость, безумная лёгкость.
На диване Верочка и Регина уже переплетались в полупоклоне, их губы искали друг друга, языки впивались. Вера щекотала подругу за края трусиков, тянула ткань вниз, а Регина проникала пальцем между её ног, вынуждая тоненько вскрикивать. Они едва держались на краю — колени шатались, бёдра бились, но страсть не отпускала. Вера наконец опустилась на спинку, подставив рот к лону Регины, а та повернулась задом — теперь их тела образовывали подкову, дышащую желанием.
Виктор шагнул ближе, прислонился к холсту плечом. Его пульс стучал в висках, член налился так, что кожа натянулась до блеска. Регина, чувствуя запах его возбуждения, медленно спустилась с дивана, её колени коснулись доски. Она обернулась к Виктору, губы раскрыли, и он вошёл в её рот одним толчком. Спина её прогнулась, а Вера, не теряя темпа, прильнула к её щели языком, заглатывая соки, черпая их так, словно надеялась опьянеть.
Виктор проревел — коротко, глухо. Всё внутри него спалило; он выдохнул сквозь зубы, пальцы впивались в волосы Регины, задавая ритм. Веки дрожали, комната плыла: холодный пол, пьяный дым, напыщенный стук собственного сердца. Регина мурлыкала на его члене, подрагивающее горло обжигало головку, а Вера, подлая, щипала её клитор зубами и водила по складкам влажным пальцем, затем вторым — раскрывая, разминая, зовя войти в бездну.
Однако всплеск крови закончился, и кисти снова потянули Виктора к краскам. Он выскользнул из Регинина рта, оставив её искать губами пустоту, уселся перед мольбертом. Глаза слезились, мысли роились: где тут тени, где блик, где упадёт следующая капля алого. В палитре плавали обрывки тел, будто кто-то оторвал цветные лоскуты и бросил в воду. Он отмахивался от мыслей, но они цеплялись за виски когтями. Регина вернулась на диван, положила голову Вере на бёдра, заглянула в глаза; Вера открыла широко рот и слизнула остаток спермы с подругиных губ, тут же отдавая её взад поцелуем. Их смех прерывался стонами, парил над комнатой, как дурман.
— Договорился, — Регина вдруг выпрямилась, и грудь её дрогнула. — Галерея «Откровение», две недели, первая половина следующего месяца. Полмиллиона предоплаты, процент с продаж минус комиссия. Она хлопнула ладонью по ягодице Веры, та взвизгнула, вино из бокала брызнуло на диван. — Если, конечно, наш маэстро успеет набросать целую серию. Регина повернулась и, не дожидаясь ответа, снова опустилась к Виктору между ног. На этот раз её язык двигался агрессивно: лизал уздечку, обёртывал губами основание, заглатывал до самой гланд, пока нос
эксперимент..часть 3