пустые шприцы — тонкие иголки сверкали в полутьме, будто змеиные клыки. Виктор нагнулся, взял один из них, не разбирая, пустой он или нет, и ударил по вене. Жидкость вошла, словно горячий metal омывал мозг. Он выдохнул, расправил плечи, чувствуя, как кости словно отодвигаются друг от друга — лёгкость, безумная лёгкость.
На диване Верочка и Регина уже переплетались в полупоклоне, их губы искали друг друга, языки впивались. Вера щекотала подругу за края трусиков, тянула ткань вниз, а Регина проникала пальцем между её ног, вынуждая тоненько вскрикивать. Они едва держались на краю — колени шатались, бёдра бились, но страсть не отпускала. Вера наконец опустилась на спинку, подставив рот к лону Регины, а та повернулась задом — теперь их тела образовывали подкову, дышащую желанием.
Виктор шагнул ближе, прислонился к холсту плечом. Его пульс стучал в висках, член налился так, что кожа натянулась до блеска. Регина, чувствуя запах его возбуждения, медленно спустилась с дивана, её колени коснулись доски. Она обернулась к Виктору, губы раскрыли, и он вошёл в её рот одним толчком. Спина её прогнулась, а Вера, не теряя темпа, прильнула к её щели языком, заглатывая соки, черпая их так, словно надеялась опьянеть.
Виктор проревел — коротко, глухо. Всё внутри него спалило; он выдохнул сквозь зубы, пальцы впивались в волосы Регины, задавая ритм. Веки дрожали, комната плыла: холодный пол, пьяный дым, напыщенный стук собственного сердца. Регина мурлыкала на его члене, подрагивающее горло обжигало головку, а Вера, подлая, щипала её клитор зубами и водила по складкам влажным пальцем, затем вторым — раскрывая, разминая, зовя войти в бездну.
Однако всплеск крови закончился, и кисти снова потянули Виктора к краскам. Он выскользнул из Регинина рта, оставив её искать губами пустоту, уселся перед мольбертом. Глаза слезились, мысли роились: где тут тени, где блик, где упадёт следующая капля алого. В палитре плавали обрывки тел, будто кто-то оторвал цветные лоскуты и бросил в воду. Он отмахивался от мыслей, но они цеплялись за виски когтями. Регина вернулась на диван, положила голову Вере на бёдра, заглянула в глаза; Вера открыла широко рот и слизнула остаток спермы с подругиных губ, тут же отдавая её взад поцелуем. Их смех прерывался стонами, парил над комнатой, как дурман.
— Договорился, — Регина вдруг выпрямилась, и грудь её дрогнула. — Галерея «Откровение», две недели, первая половина следующего месяца. Полмиллиона предоплаты, процент с продаж минус комиссия. Она хлопнула ладонью по ягодице Веры, та взвизгнула, вино из бокала брызнуло на диван. — Если, конечно, наш маэстро успеет набросать целую серию. Регина повернулась и, не дожидаясь ответа, снова опустилась к Виктору между ног. На этот раз её язык двигался агрессивно: лизал уздечку, обёртывал губами основание, заглатывал до самой гланд, пока нос не упирался в лобок. Слюна текла, мешаясь с остатками кристаллического порошка.
Вера допила вино, вытерла подбородок тыльной стороной ладони, а затем раздвинула ноги шире, приподняв их к потолку. Свет лампы лизал подъём ступней, скользил по икрам, останавливался в тёплом треугольнике между бёдрами. Она проникла рукой туда, задержала дыхание и застонала из глубины груди — прерывисто, как капля счёта в метрономе. Голос её слился со скрипом пружин, и в этот ритм Виктор кинул окурок в пепельницу, провернул Регину на себе, усадил сверху. Головка вошла с трудом: она была мокрой, но узкой, сдавала, затем схватила внутренними мышцами. Регина бросила колени по бокам его бёдер, махнула волосами и закатила глаза. Поднялась медленно, опустилась быстро — хлоп! — так холст дрогнул на мольберте. Второй раз, третий, уже без счёта.
Как жаль что я не девочка. 2 часть.