Дверь камеры для длительных свиданий захлопнулась с тяжёлым лязгом. В комнате пахло казённым дезинфицирующим средством, старым матрасом.
Она стояла посреди комнаты на коленях, уже полностью обнажённая, кроме чёрного чокера, который решила использовать вместо ошейника. Поводок, который она провезла под видом широкого пояса, теперь был пристёгнут к чокеру. Конец поводка сжимал в кулаке её Хозяин.
Он похудел. Щёки ввалились, под глазами тёмные тени, но в движениях осталась та же уверенность, к которой она привыкла.
– Ползи, – коротко бросил он.
Она опустилась на четвереньки и поползла к кровати, стараясь держать спину прогнутой, а голову низко опущенной – так, как он любил.
Хозяин сел на край койки, широко расставил ноги в казённых серых брюках. Расстегнул ширинку одним движением.
– Работай.
Рабыня подползла вплотную, прижалась лицом к его паху. Член уже стоял – тяжёлый, горячий, с резким запахом мужчины, который давно не мылся как следует. Обхватила его губами, сразу глубоко, до горла, до кучерявых жестких волос. Старалась не кашлять, не давиться, рефлекторно выступили слёзы на глазах.
Он не торопился. Просто сидел, откинувшись чуть назад, и смотрел, как она работает. Иногда хватал её за волосы и насаживал голову сильнее, иногда отпускал, позволяя ей самой выбирать ритм. Но она знала: слишком медленно – получит пощёчину, слишком быстро – тоже получит, потому что «сука спешит, значит, хочет, чтобы побыстрее кончилось».
Когда он почувствовал приближение, резко выдернул член и дважды хлёстко ударил её по лицу мокрой головкой.
– Помни кто ты, моя блядь и рабыня!
– Да, Господин… спасибо, Господин… – прошептала она, слизывая собственные слюни с подбородка.
Хозяин схватил её за шею и одним рывком помог подняться на ноги. Не больно, но достаточно резко, чтобы почувствовала, кто здесь главный. Толкнул спиной к холодной стене камеры — бетон холодил лопатки.
– Руки за голову. Ноги шире.
Она послушно заложила ладони на затылок, растопырила колени. Стояла, слегка дрожа — не от холода, а от предвкушения, возбуждения, и знакомого желания подчиняться и ублажать одновременно.
Хозяин не спешил. Медленно провёл ладонью по её шее, вниз по груди, сжал сосок до вспышки боли. Она закусила губу, но не пискнула — знала, что любой звук без разрешения будет стоить дорого.
– Смотри на меня, – приказал он тихо.
Девушка подняла глаза. В его взгляде что-то звериное, голодное. Два года без неё сделали своё. Хозяин тоже скучал по своей рабыне.
Он резко развернул её лицом к стене, прижал щекой к бетону. Холод обжёг кожу. Одной рукой он удерживал её запястья над головой, другой — грубо раздвинул ягодицы.
– Расслабься, шлюха. Или будет хуже.
Выдохнула, стараясь отпустить напряжение в тазу. Услышала, как Хозяин сплюнул себе на пальцы. Один, потом сразу два вошли в неё сзади — суховато, жёстко. Дёрнулась, но стиснула зубы.
– Терпи, – прошипел он ей в ухо. – Ты же хотела меня увидеть, да? Вот он я. Твой Хозяин.
Пальцы двигались грубо, растягивая, проверяя. Потом он добавил третий. Она уже постанывала сквозь зубы, ноги подгибались.
Он вытащил пальцы, вытер их о её бедро. Потом она почувствовала, как горячая тяжёлая головка упирается в анус.
– Дыши. Глубоко.
Она послушалась. Вдох. Выдох.
Член вошёл одним долгим, неумолимым движением — не быстро, но и не давая ей времени привыкнуть. Боль возникла резко, заполнив прямую кишку. Она всхлипнула, пальцы сжались в кулаки над головой.
– Разрешаю стонать, – рыкнул он, прижимаясь всем телом, вдавливая её в стену. – громче, сучка моя… сейчас будет хорошо…
Он замер на несколько секунд, давая ей прийти в себя. Потом начал двигаться — медленно, глубоко, каждый толчок сопровождался довольным звуком Хозяина возле уха.
Жаркие студенты