— спросил Петр Павлович, отодвигая свою тарелку. Он сидел прямо, его руки с крупными узловатыми суставами лежали на столе по обе стороны от тарелки.
— Ага, — буркнул Илья, доедая последний кусок хлеба.
— Замечательный борщ, Наташа, — дед обернулся к ней. — Прямо как у моей покойной матери. С такой же кислинкой и сметаной.
— Спасибо, Петр Павлович, — Наталья улыбнулась, вставая и начиная собирать посуду. — Всегда рада стараться.
— Не спеши, не спеши убирать, — сказал дед, и в его голосе появилась мягкая, но настойчивая нотка. — Вечер только начинается. Посидим, поговорим по душам. А тебе, Илья, пора отправляться в царство снов. Растущему мужчине режим необходим. В армии, я тебе скажу, без режима никуда.
Илья хотел возразить, что летом режима не существует, но мама его опередила:
Парень нехотя слез со стула, скрипя ножками по линолеуму, и поплелся в ванную. Пока он умывался, до него донеслись звуки с кухни: скрип стула, шаги, потом глухой стук, будто что-то тяжелое поставили на стол. Любопытство пересилило. Вытерев лицо, он приоткрыл дверь в коридор и украдкой выглянул.
На кухне горел только свет под вытяжкой, создавая островок желтого света в центре комнаты. Петр Павлович стоял у стола, держа в руках большую, квадратную бутылку темно-коричневого стекла без этикетки. Жидкость внутри была цвета крепкого чая.
— Припас кое-что для особого случая, — проговорил он, и его голос звучал торжественно. Он поставил бутылку на скатерть со звонким, весомым стуком. — А что может быть особеннее хорошей беседы в кругу семьи? Вернее, части семьи. Сергей-то наш на работе. Наталья, ты не откажешь старому солдату в компании? Чисто символически.
Наталья, стоявшая у раковины, обернулась. В мягком свете ее лицо казалось усталым, но она улыбнулась.
— Ой, Петр Павлович, я не очень... Коньяк — он крепкий.
— Этот — не крепкий, этот — душистый, — парировал дед, уже доставая из буфета две небольшие граненые стопки. — Он как лекарство, для аппетита и для сна. И для душевной беседы. Давай, присаживайся. За твое здоровье выпьем, за хозяйку.
Он ловко, привычным движением открутил пробку — раздалось сочное хлопанье. Тотчас по кухне пополз густой, сладковато-пряный аромат, перебивая запах еды. Дед налил в обе стопки понемногу, золотисто-коричневая жидкость мягко заколебалась, отражая свет.
— Илюша-то спит уже? — спросил он, как бы между делом, поднимая одну стопку.
— Думаю да, — сказала Наталья, медленно подходя к столу. Она взяла свою стопку, не садясь.
— Ну, за встречу! — Петр Павлович чокнулся с ее стопкой так, что звонко прозвенело стекло. — За прекрасную хозяйку и за этот гостеприимный дом!
Он запрокинул голову и выпил залпом, не моргнув. Наталья сделала маленький, осторожный глоток, поморщилась и быстро поставила стопку на стол.
— Ой, действительно, крепкий...
— Ничего, привыкнешь, — дед тут же подлил ей еще, чуть больше прежнего. Его рука была твердой, не дрогнула. — Вторую надо обязательно. Первая — для знакомства, вторая — для разговора. Садись, не стой как гостья.
Наталья медленно опустилась на стул, спиной к коридору, где прятался Илья. Петр Павлович сел напротив, так что мальчик видел его лицо в профиль. Дед налил и себе вторую, уже почти полную стопку.
— Вот, Наташ, скажи мне честно, — начал он, обхватывая стопку ладонями. — Жизнь-то тебя не сильно утомляет? Муж на сутках, ребенок почти взрослый, одна дома...
— Да как все, Петр Павлович, — ответила Наталья, глядя куда-то мимо него, в темный угол кухни. — Работа, дом. Ничего особенного.
— Эх, «ничего особенного»... — он покачал головой,
Мои приключения 2-часть