Но тут светлая мысль родилась в моей башке. Штопор! Нам нужен был штопор! Сначала я думал про нож, но побоялся поранить Женьку в таком месте. Я метнулся на кухню, разгребая приборы в ящике. Вот он!
Когда Женька увидела в моих руках штопор, она заскулила и запричитала от страха. Но Пашец сразу понял ход моих мыслей и вырвал орудие из рук. Он рыбкой нырнул под Женьку, всё ещё сидящую на корточках, и скомандовал, как акушер из телевизионного сериала: «Тужься!». Жека поднапряглась, огурец вынырнул на пару сантиметров из её очка. Пашка, высунув язык от усердия, попытался вкрутить в толстокорую жопку тупой штопор. Он сумел воткнуть его лишь чуть-чуть, после чего огурец стал вращаться в дырке вместе с ним.
— Всё, не могу больше! — взмолилась Женька, и огурец снова исчез, соскочив с крючка.
Она тяжело разогнула уставшие ноги.
— Блять, ну что ты будешь делать! Хоть зубами его вытаскивай! — в сердцах крикнул вспотевший Пашка.
И тут же сам обрадовался своей догадке:
— А ведь это — идея! Жека, ну-ка, садись малому на лицо! — храбро скомандовал он.
— Что это сразу мне! Ты засунул, ты и вытаскивай! — возмутился я.
— Да что такого, там всё чисто! Ты туда сегодня хуй совал, и он чистый был!
— Ты тоже совал да ещё и спускал туда! Там теперь много чего намешано!
— Ну, мы вытрем кончик!
— Да чем!?
— Да полотенцем! Неси полотенце!
Так эта падла уговорила меня на это дело. Я лёг на пол и, выкатив от страха глаза, смотрел, как на меня надвигается огромная белая жопа с живописно полуоткрытой мокрой пиздой. Жека озабоченно смотрела сверху за своим положением, чтобы ненароком не раздавить мне лицо. Вообще, надо признать, раскоряченная голая девушка с разваленными губами пизды и огурцом в жопе смотрелась очень эротично. Сбоку, повернув голову параллельно полу, как инженер-проектировщик, за процессом наблюдал идейный вдохновитель данного метода, держа в руках полотенце:
— Левее, левее! Пододвинься, чтобы над ртом было! — скомандовал он и приставил к дырочке девушки руку с полотенцем. — Да-ва-а-а-й!
Жека напряглась, сделавшись полностью красной на лице. Пашка быстро шурнул по ней тканью, и я увидел прямо перед своими глазами, как из растянутой задницы высовывается шляпка злополучного огурца.
— Да-ва-а-а-й! — снова заорал Пашка, и я очнулся, припал ртом к Женькиной тёплой заднице, накрыв колечком губ огурец.
Жопка огурца была небольшой, высовывалась совсем чуть-чуть. Но я смог зацепить её зубами, плотно вжавшись в мягкие булки Женьки.
— Зацепил? Теперь держи! Жека, расслабляйся!
Я почувствовал, как мощная сила потянула огурец назад, в кишку, но зубы крепко держали его кончик во рту и не дали ему ускользнуть. «Только бы не откусить, только бы не откусить» — молил я.
— Снова тужься! А ты — тяни вниз! — командовал Пашка.
Жека снова напряглась, и огурец двинулся в мою сторону, я тихонько опускал голову с зажатым овощем в зубах. И снова наблюдал невероятное: как из ровной растянутой дырочки, шевеля пупырышками, вылезало толстенькое зелёное тельце. Женька буквально срала мне в рот огурцом!
Наверное, это и правда смотрелось так смешно, что Паша вдруг хрюкнул противно, а потом загоготал, хватаясь за живот и катаясь по полу.
— Тяни, тяни его! — размазывая слёзы и покраснев как рак, хрипел он, уссыкаясь от смеха.
Рот у меня был занят, и я мог только мычать в ответ в негодовании. Жека напряглась последний раз, и огурец покинул её задницу, которая мигнула мне напоследок тёмно-красной волнистой глубиной и закрылась плотной шторкой. Она облегчённо поднялась. А я остался лежать с огурцом во
Вот такой отдых