изо рта донёсся протяжный тихий стон, который я запомнил навсегда.
В таком виде она замерла, пронзаемая изнутри ритмичными спазмами. Мы с Пашкой переглянулись, как два геолога, раскопавшие кимберлитовую трубу: только что на наших глазах девка словила свой загадочный и неуловимый оргазм!
Что за необыкновенный день!
У меня снова стоял. Я бросил этот клитор и забрался повыше, тычась членом в сжатые губы гостьи. Она словно очнулась, открыла глаза после кайфа, наткнулась на член и покорно развела губки, принимая его. Это будет мой красный день календаря, главный праздник после Нового года — день, когда я трахнул бабу, видел её оргазм и она взяла у меня в рот!
Не знаю, как вам, но мне отсос понравился очень. Это даже лучше, чем трахать эклер с заварным кремом. Также нежно, но куда более приятно, и не надо потом крем мылом отмывать — тут тебе и отсосут, и сразу слижут. Горячие губки Женьки чмокали на моём пионере, нежно ласкали языком головку, и я понял, что ещё пару вздохов — и снова спущу, но уже ей в рот. И понял тогда, когда уже начал это делать! Мой член дёргался, и из него лилась сперма прямо Женьке в рот! Я смотрел на её лицо с ужасом, ожидая появления на нём признаков ярости или брезгливости, но вместо этого увидел, как она глотает мою кончу! И от этого фантастического зрелища мой член становился ещё крепче, несмотря на очередной оргазм!
Пока я ловил кайфушку, Паша тяжело вздохнул и остановился:
— Уфф. Всё, я кончил! — объявил он солидно.
Не ожидая дополнительного приглашения, мы поменялись местами. После Паши у Женьки в пизде было не так уютно. Всё же размеры сказывались. Член мой, хоть и стоял как карандаш-разметчик, хлюпался в густом месиве бабской и Пашиной жижи, не находя себе достойного трения.
— Можешь мне в зад засунуть! — предложила Женька через некоторое время, поняв мои затруднения. Кончив, она совсем размякла, взирая на крутящихся вокруг неё пионеров с комсомольской снисходительностью.
Ну что за день!? Праздник, а не день! Сразу тебе и вагинал, и орал, и анал в одном флаконе! Попа была недалеко, и я предчувствовал её вполне отчётливо. Между крупных жирных булок Женьки она ютилась скромной коричневой точкой. Я вынул мокрый член и приставил его к этой заветной звёздочке. Ничего не произошло.
— Надо смазать чем-нибудь, — поморщилась девушка.
Опять не слава Богу! В дырке повыше всё текло и хлюпало, и я брезгливо пальцами перетолкал немного склизкой жижи в дырку пониже, старательно распределяя её по стенкам. Потом снова приставил головку, надавил в центр морщинистого очка и... оно прогнулось, и мой хуй провалился в тугое отверстие!
— Только тихо! — наказала Женька.
Куда уж тише? Я вообще замер, не двигаясь, стоило моей головке оказаться в неизведанной глубине. И уже бы кончил от избытка чувств, но пока было нечем. Раздетая девка лежала передо мной, я смотрел на её раскрытую мокрую пизду, а мой член погрузился в смазанную задницу! Остановись, мгновение, ты — прекрасно! — откуда-то пришли в голову бессмертные строки другого классика.
— Ну, суй! — скомандовала Женька.
— То стой, то суй. Ох уж эти бабы! — Я надавил, и мой отросток полностью исчез между её белых булок. В Женькиной жопе было горячо и тесно — как написали бы в рекламе: «идеально для подрастающих хуёв!». Не контролируя себя больше, я задрыгался, как бабуин, убитый током, стукая отвисшими яйцами по дивану. Женька кряхтела, а я словил кураж настоящего ёбаря, дёргая хвостом, как выброшенная на берег рыбеха. Паша наслаждался минетом, пыхтя, охватив
Сочащаяся