надо! Вы что? — запротестовала Женька, приподняв голову и сделав попытку встать. Пашина рука остановила её.
— Да мы чуть-чуть, пока отдыхаем! — успокоил он.
— Тогда небольшой неси, не толстый! — заворчала девушка.
Я послушно побрёл на кухню в поисках огурцов. Выбор был невелик. Нашёлся только один овощ, чуть подлиннее моего собственного отростка, зато заметно толще его. Я с сомнением осмотрел его со всех сторон и отнёс в комнату, где передал Паше. Тот тоже нахмурился критически от вида найдёныша, но страсть естествоиспытателя была столь сильна, что он всё же взял его покрепче в руку и склонился с ним между ног напряжённо ожидающей Женьки.
— Ты его помыл? — уточнила она.
Пришлось снова идти на кухню и мыть овощ с мылом.
— Вот! — вернулся я.
— Дай! — перехватил предмет друган.
Он склонился между ног гостьи, как школьный стоматолог над несчастным, высунул язык от усердия и, разлепив пальцами губы пизды, стал запихивать огурец в жирные мягкие складки. Зачарованно мы наблюдали, как засунутый по самую жопку и придавленный пальцем вглубь огурец вдруг выплыл из дырки и плюхнулся в подставленные ладони. Это было сродни волшебству!
Мы повторяли это снова и снова, наблюдая чудо рождения, пока Пашец не решил проделать то же самое в дырке пониже. Он переставил огурец к очку, но тут Женька подскачила, уходя от внедрения:
— Эй, вы что, бля?! — вскрикнула она.
Но Пашка удержал девушку на спине и, не слушая дальнейших протестов, запихал огурец ей в жопу до половины. Секунду все, включая удивлённую Женьку, смотрели на торчащий зелёный черенок из круглого истончившегося по краям отверстия попки. Потом девушка поднатужилась, и огурец нехотя, как корабль из тумана, выплыл наружу. Выглядело, будто Жека покакала целым огурцом! Пашец, ободрённый результатом, снова запихал огурец в зад, теперь, для надёжности, всунув его весь да ещё и протолкнув поглубже в жопу пальцем. Физиономия его при этом выражала высшую степень заинтересованности.
— Ну, давай! — скомандовал наш натуралист-самоучка, и мы замерли, сидя между ног девушки в ожидании очередного представления.
Женька поднатужилась, и зелёная жопка показалась из растянутого колечка жопной дырки. Блестящая зелёная масса чуть поколебалась у выхода, а потом… потом вновь скрылась внутри жопы!
Разочарованию нашему не было предела.
— Ну... ты что... — начал я.
— Ну что же ты!? Тужься! Толкай, как какашку! — подхватил Пашец.
— Я тужусь! — сообщала покрасневшая как помидор Женька. Она старательно пыталась, но огурец, выныривая на мгновения, исчезал, как только у девушки заканчивались силы. — Он что, там застрял? — дрожащим от волнения голосом осведомилась покрасневшая от натуги Женька через десять минут безуспешных попыток.
Ей стало вдруг не до смеха. — Блядские придурки! — сообщила она своё мнение об этом неудачном эксперименте. Где-то теория пошла вразрез с практикой.
Да и нам как-то сразу стало сыкотно от возможных последствий, если огурец придётся вытаскивать в больнице. Женька всё тужилась и уже чуть не плакала. Она соскочила с дивана, нарезала голой нервные круги по комнате, периодически присаживалась на корточки и тужилась. Из пизды текли соки вперемешку со спермой, заливая каплями пол, а подлый огурец высовывался, как надежда на хорошее будущее, манил, а потом снова ускользал обратно. Мы по очереди с Пашкой пытались поймать его за кончик в эти моменты, лёжа под Женькой на полу и напоминая самим себе слесарей под сломанным КАМАЗом. Но это нам тоже никак не удавалось. Играло роль и то, что у Женьки там всё было скользко и влажно, и огурец выскальзывал шкуркой из наших пальцев.
Паника у Женьки нарастала. Мы тоже фигурально пересрались. Ситуация становилась
Горячее лето молодости