эту женщину, чья черная, крупная чувственность начала физически её беспокоить, следует оставить.
— Мое путешествие будет трудным и, возможно, опасным, мне предстоит долгий путь пешком, если не считать необходимости переместить внедорожник в укрытие. Я не могу ждать тебя. К тому же, у тебя нет одежды для гор, а ночью там бывает холодно.
Эвелин ожидала, что на этом обсуждение закончится.
— Мисс Эвелин, если я останусь и придут солдаты, они будут пытать и убьют меня, я хуту. Если вы меня покинете, то приговорите меня к смерти.
Она практически умоляла.
— Ты же понимаешь, что включает в себя моя работа, не так ли? — спросила Эвелин.
— Да, ты хочешь, чтобы тебя трахнула горилла, — спокойно ответила Чарити.
Эвелин почувствовала, как краснеет от смущения и гнева, когда эта женщина в низменных выражениях описала ее блестящее научное достижение.
— Нет, я провожу исследование семейных групп горилл и взаимодействия между альфа-самцом и другими членами группы, — сказала Эвелин.
— Эта работа может потребовать от меня приблизиться к альфа-самцу, и я должна быть готова к тому, что он захочет меня как самку, — продолжила Эвелин.
Ей было трудно произнести эти слова спокойно, поскольку в ее сознании безудержно возникали образы Барни и его эрекции.
— Ты хочешь, чтобы тебя трахнула горилла, а я останусь с тобой». Это было её последнее заявление, после чего она встала, чтобы собрать посуду после завтрака и помыть её.
Часть 4
Эвелин закрыла капот «Лэнд Ровера», предварительно отсоединив провод, идущий от соленоида стартера к стартеру. Это не остановило бы решительного вора, но значительно усложнило бы задачу. Во-первых, любому потенциальному вору пришлось бы найти автомобиль, спрятанный в густых зарослях колючей акации.
Горы, возвышавшиеся перед ними, выглядели устрашающе. Эвелин по опыту знала, что предстоящий путь будет, еще более трудным, чем казалось. Она посмотрела на Чарити, размышляя, стоило ли ей настоять на том, чтобы та осталась, но в то же время понимая, что Чарити настолько упряма, что все равно последовала бы за ней. Чарити была одета в самую непрактичную, для горной местности одежду, какую только могла себе представить Эвелин.
Запасные ботинки, которые ей дала Эвелин, были ей велики на полтора размера, поэтому Чарити надела три пары носков Эвелин. Тонкое хлопчатобумажное платье оставалось единственной одеждой Чарити. Чтобы защититься от холода, Эвелин прорезала дыру в одном, из одеял и дала ей надеть его как пончо, когда они достигнут более высоких и холодных высот. Кроме этого, Чарити завернула свои немногочисленные вещи в другое одеяло, которое она накинула на одно плечо. Эвелин взяла свой рюкзак и просунула руки в плечевые лямки. Поправив плечи, чтобы удобно устроиться с тяжелым рюкзаком, она взяла свой длинный мачете и направилась к первому склону, который предстояло преодолеть, прежде чем они достигнут своей цели, чередующихся хребтов.
Солнце садилось, за вершины на западе, пока Чарити разводила костер, чтобы нагреть воду для еды и питья. Эвелин сидела на большом валуне, глядя на небо и наблюдая, как высокие облака меняют цвет по мере того, как солнце опускается за вершины соседних гор. Небо позади нее уже темнело, а вдали, из зловещих грозовых туч сверкали молнии. Эвелин вздрогнула от того, как быстро становился холодным разреженный воздух, без тепла почти исчезнувшего солнца. Она посмотрела на Чарити, та была слишком занята приготовлением пищи и слишком близко к огню, чтобы чувствовать холод. Эвелин встала и подошла к костру, чтобы согреть босые ноги. Было уже довольно темно, и только свет от огня освещал двух женщин, над головой в холодном ночном воздухе сияли звезды, поблизости не было городов, и блики не
Чувственная беседа