могли соперничать с небесным светом. Эвелин снова посмотрела на далекую грозу и поняла, что она не так далеко, как раньше.
— Надеюсь, эта приготовление еды не задержится надолго, сегодня ночью будет дождь», — сказала она Чарити.
Чарити подняла взгляд, откидывая заплетенные волосы со лба, покрытого потом.
— Курице нужно время, чтобы приготовиться, — сказала она, тыкая в содержимое кастрюли деревянной кухонной ложкой.
Эвелин поняла, что Чарити, должно быть, убила одну, из кур перед их уходом.
— Надеюсь, времени хватит, — ответила она...
Палатка едва вмещала двух женщин, когда они устраивались на ночлег, как раз в тот момент, когда первые вспышки молний осветили теперь затянутое облаками небо над головой. Как и ожидала Эвелин, Чарити теперь дрожала от холода, даже в своем пончо и среди множества запасных одеял, укутанных в ее довольно внушительное тело.
Эвелин разделась, до нижнего белья и застегнула молнию на своем большом теплом спальном мешке. Она чувствовала, как Чарити пытается прижаться к ней, чтобы согреться, и даже сквозь слои ткани, разделявшие двух женщин, ощущала тяжелую грудь Чарити у себя на спине. Уставшая от похода, она почти сразу уснула.
— Мисс Эвелин...
Эвелин проснулась. Было темно и шел дождь, она понятия не имела, который час, но все равно притворилась спящей.
— Мисс Эвелин», — повторила Чарити и слегка потрясла ее.
— Что? — раздраженно спросила Эвелин.
— Мне так холодно, — пожаловалась Чарити.
— Тогда тебе следовало остаться в хижине, — ответила Эвелин.
— Пожалуйста, мисс Эвелин, мне так холодно, — повторила Чарити.
— Ради всего святого!
Эвелин приподнялась.
— Хорошо, расстели свои одеяла на простыне, чтобы мы могли на них лежать, а я расстегну мешок и укрою нас обоих.
Скрепя сердце, Чарити сняла с себя одеяла и, с некоторым трудом, из-за нехватки места, расстелила их на полу палатки. Эвелин расстегнула спальный мешок и развернула его, как одеяло, которым теперь накрыла их обеих. Только прижавшись друг к другу, женщины смогли укрыться этим импровизированным одеялом. К этому времени лил проливной дождь, и огонь, освещавший палатку, погас, лишь вспышки молний на доли секунды ослепляли их в кромешной темноте. Гром звучал, как артиллерийский обстрел.
Чарити прижалась к спине Эвелин и обняла её, её большая, мясистая рука лежала на груди Эвелин. Через некоторое время Эвелин почувствовала влажность на своей голой спине и с трудом повернулась лицом к Чарити. Она нащупала свой фонарик и, включив его, ослепила их обеих. Направив фонарик на потолок палатки, она отразила свет, от белого полиэстера, осветив внутреннее пространство. Взглянув на Чарити, она поняла, что влажность на её спине вызвана молоком, вытекающим из груди Чарити и пропитавшим переднюю часть тонкого хлопкового платья, а также спину Эвелин.
— Простите, мисс Эвелин, я ничего не могу поделать, — почти шепотом произнесла она.
— Почему у тебя столько молока, если у тебя нет ребенка? — спросила Эвелин.
— Мой ребенок умер, но я хорошо зарабатывала, будучи кормилицей», — ответила Чарити.
— Но ты же сейчас не кормишь ребенка грудью.
Впервые в жизни Эвелин увидела, как Чарити кокетливо посмотрела на нее.
— Я сама сцеживаю молоко, потому что если я этого не делаю, молоко перестает течь, — ответила она.
— Как часто нужно это делать, чтобы молоко не пропало? — спросила Эвелин. Она интересовалась с научной точки зрения, но в то же время испытывала легкое волнение, от «Секрета» Чарити.
— Каждую ночь я делаю это вручную, или, — она сделала паузу, — «Я их сама отсасываю».
—Тебе обязательно делать это сейчас? — спросила Эвелин.
— Да, иначе я промочу одеяла, — ответила Чарити.
В животе у Эвелин порхали бабочки, и она почувствовала, как у нее
принцесса из королевства Эргос- 2