приходить в себя. Избегая долины, где время, от времени взрывы все еще нарушали тишину, она начала совершать прогулки, по мирным горам, постепенно увеличивая нагрузку с каждым днем, чувствуя, как мышцы ее тела снова становятся упругими.
Последние несколько ночей старый сон начал мучить ее: «Образы огромного серебристого гориллы Барни». Прошлой ночью Эвелин проснулась с рукой между ног и начала яростно мастурбировать, забыв, что теперь делит хижину с Чарити. Теперь Эвелин, без труда засовывала руку, во влагалище до запястья, предплечье прижималось к клитору. В ее воображении Барни трахал ее своим огромным черным членом и собирался излить на нее сперму. Эвелин тихо стонала, когда эти образы проносились сквозь нее, вызывая оргазм, словно неуправляемый поезд. Откинувшись назад, измученная усилием, она в лунной темноте поняла, что Чарити сидит на своей походной кровати и смотрит на нее. Было слишком темно, чтобы прочитать выражение ее лица. Эвелин предположила, что ее стоны разбудили ее, и тихо заговорила, чтобы успокоить.
— Со мной все в порядке, Чарити, это был всего лишь сон, я в порядке, ложись спать.
Но Чарити не отвечала, ее тело двигалось в собственном ритме, пальцы работали между ее большими сильными бедрами, другая рука сжимала ее огромную грудь, щипая очень заметный сосок. Эвелин была потрясена увиденным, ей казалось, что она, никогда не испытывала таких сильных животных ощущений с тех пор, как Барни захотел спариться с ней. Эвелин застыла, от чего-то, приближающегося к двойному чувству страха и удивления, когда Чарити двигала своим телом более яростно, чем Эвелин, когда-либо делала, со своим собственным.
Когда Чарити приблизилась к оргазму, она начала кричать на своем родном языке, и Эвелин показалось, что из ее груди брызнуло молоко. Эвелин погрузилась в беспокойный сон, образы Барни снова заполнили ее разум, но теперь Чарити, тоже была там. Чарити была гориллой, и Эвелин сосала ее...
Сегодня утром, глядя в окно, Эвелин наблюдала, за чувственным покачиванием бедер Черити, когда та шла к импровизированному курятнику в поисках яиц. Казалось, что ее пышные ягодицы двигались сами по себе, а большая грудь подпрыгивала, не скованная никаким бюстгальтером. Она смотрела, как Черити искала яйца, для завтрака в соломе, ее тонкое выцветшее хлопчатобумажное платье обтягивало ее округлые ягодицы. Даже отсюда она могла понять, что под платьем Черити была обнажена.
Теперь Чарити возвращалась к огню, который она поддерживала днем и ночью. Газовый баллон, которым заправлялась печь внутри хижины, закончился, и теперь денег на заправку было совсем мало, даже если бы ее удалось достать. Почти наверняка то, что было в наличии в городе, забрали либо мародеры, либо армия.
Эвелин наблюдала, как Чарити стояла на коленях у огня, согревая сковородку. Платье Чарити было застегнуто спереди, но из-за отсутствия половины пуговиц оно распахнулось, обнажив ее большую грудь с крупными шоколадными сосками. Эвелин с интересом заметила, что платье было испачкано вокруг сосков, что напомнило ей, о груди Чарити, извергавшей молоко прошлой ночью. Эвелин задавалась вопросом, почему у нее выделяется молоко, если ребенка никогда и не было.
Позже, когда две женщины сидели, под деревьями и молча завтракали жареными яйцами и кукурузным хлебом, Эвелин объявила:
— Я продолжу свои исследования, поэтому на несколько дней поднимусь в горы.
Чарити подняла глаза, и Эвелин увидела в них неподдельный страх.
— Пожалуйста, мисс Эвелин, не оставляйте меня здесь, если придут солдаты, — Чарити не закончила фразу.
Эвелин удивилась силе эмоций в дрожащем голосе Чарити. Она редко проявляла, какие-либо эмоции, по какому-либо поводу. За исключением необузданной страсти прошлой ночи, всегда было трудно понять, что творится в голове у Чарити.
Виртуальный SEX