Мягкий свет телевизора отбрасывал причудливые тени на стены нашей комнаты. Мы лежали в объятиях друг друга, мои руки нежно скользили по телу Кати. Устроившись поудобнее, она не отрывала взгляда от экрана, но я чувствовал — её мысли где-то далеко.
— Я говорила с мамой, — наконец нарушила она тишину, слегка повернув голову, глядя мне в глаза. — Мама настаивает на знакомстве с моим парнем, с которым я живу, и приглашает нас на ужин завтра. Что ты думаешь по этому поводу?
В её голосе слышалась лёгкая дрожь, смешанная с надеждой. Я крепче прижал её к себе, чувствуя, как учащённо бьётся её сердце.
— Знаешь, — ответил я, — в чём-то твоя мама права, мы уже неделю трахаемся, а я до сих пор не знаю твоих родителей. Я не против познакомиться.
Её губы растянулись в счастливой улыбке, а глаза засияли от радости.
— Правда, ты не против? — спросила она с надеждой в голосе.
Я понимал, что для неё это важный шаг. Катя любила меня всем сердцем, а знакомство с родителями было для неё очередным шагом к нашему общему будущему, о котором она мечтала. Наши отношения переходили на новый уровень.
— Более того, — прошептал я, наклоняясь к её уху, — завтра ты можешь надеть свои самые сексуальные трусики. И после ужина я планирую показать тебе, как сильно я рад этому знакомству.
Катя прижалась ко мне, её губы встретились с моими в нежном, но страстном поцелуе.
На следующий день я вернулся домой после работы раньше обычного. Пока Катя крутилась перед зеркалом, доводя свой образ до идеала, я быстро принял душ и переоделся.
— Леха? Как я выгляжу? — поинтересовалась у меня Катя.
Я окинул взглядом Катю. Белое платье в тёмно-синий горох облегало её стройную фигуру, подчёркивая грациозность осанки и безупречные линии силуэта. Тонкая ткань лишь подчёркивала её природную красоту. Медные локоны, уложенные с изысканной небрежностью, каскадом струились по плечам, придавая облику нотку небрежности. Её лицо, бледное и одухотворённое, хранило выражение спокойного достоинства. В этом облике не было ни следа наигранности — только внутренняя сила и независимость.
А для меня она должна выглядеть иначе.
— Чего‑то не хватает, — произнёс я наконец, останавливаясь перед ней.
Её улыбка сползла с лица. В глазах мелькнуло беспокойство. — Что? Платье не то? Я могу переодеть…
— Платье в порядке, — перебил я. — Подожди...
Я открыл шкаф и достал оттуда чёрный кожаный чемоданчик. Тот самый. Щелчок застёжек прозвучал оглушительно в тишине квартиры. Я выбрал небольшие силиконовые шарики, соединённые тонкой нитью, маленький розовый вибратор с дистанционным пультом и тюбик с прозрачным гелем-смазкой.
Катя всё так же стояла посреди комнаты, но теперь её осанка была менее уверенной. Она видела чемодан. И поняла.
— Пойдём на кухню, — произнёс я, проходя мимо неё.
Она последовала за мной безмолвно. На кухне я положил Катю грудью на стол.
— Подними подол, — бросил я, не глядя на нее.
Через мгновение я услышал, как участилось её дыхание. Потом скрип стола, шорох ткани. Я обернулся. Катя лежала грудью на прохладной столешнице, изгибая спину. Белое платье было задрано до поясницы, открывая кружевные трусики нежного телесного цвета и стройные ноги в белых носках. Наконец-то, подумал я. Её покорная, выставленная поза была куда красивее, чем вся та напускная лощеность.
Я подошёл, провёл ладонью по её ягодицам через тонкое кружево. Она затаила дыхание. Затем, зацепив пальцами за резинку, я стянул трусики до колен и увидел, как кожа Кати покрылась мурашками. Между её ног открылся знакомый вид, рыжий лобок с копной волос, скрывающий влажную щель.
Мамина подруга