В этот момент из комнаты вышла длинноволосая брюнетка с большой грудью.
— А это моя сестра… Ю… Ю… — Катя снова заикнулась, пытаясь произнести имя.
Брюнетка, явно начавшая что-то подозревать, приподняла бровь:— Привет. Я Юля. Вижу, вам уже очень приятно со мной познакомиться.
Катя издала тихий стон и прислонилась к стене:— Извини… Просто… Голова немного кружится.
Я незаметно убавил мощность вибратора, давая ей возможность прийти в себя.
— Может, пройдём в гостиную? — предложила Юля, видя, что сестре тяжело стоять.
В гостиной Катя наконец смогла сесть, но её тело всё ещё выдавало её состояние — она то и дело ёрзала на стуле и кусала губы, пытаясь сдержать стоны.
— Так о чём мы говорили? — попыталась она вернуть разговор в нормальное русло, но её голос предательски дрожал.
Родители, увлечённые беседой, ничего не замечали, но Юля продолжала бросать на сестру понимающие взгляды, словно догадываясь о происходящем.
— Ну, рассказывай, Алексей, — начал Егор Петрович, наливая мне вина. — Чем занимаешься? Как с нашей Катей познакомились?
Я начал рассказывать что-то: об учёбе, о работе в лаборатории, о случайной встрече в кафе. И в этот момент, под столом, я нащупал в кармане пульт и нажал кнопку.
Катя, сидевшая напротив меня, резко вдохнула. Её бокал чуть дрогнул в руке.
— Что-то не так, дочка? — спросила Ольга Николаевна.
— Нет, нет, всё хорошо, — она заставила себя улыбнуться, но кончики её ушей залились малиновым цветом. — Просто… обрадовалась, что все вместе.
Вибратор гудел внутри неё на средней мощности. Достаточно, чтобы напоминать. Чтобы сводить с ума. Я видел, как она незаметно сжимает и разжимает бёдра под столом, как учащается её дыхание.
— А вы, Алексей, местный? — включилась в разговор Юля.
— Нет, переехал несколько лет назад, — ответил я и добавил мощность.
Бззззз…
Катя, как раз подносившая ложку супа ко рту, вдруг подавилась. Суп забулькал у неё в горле. Она схватилась за грудь, закашлялась, и слёзы брызнули у неё из глаз.
— Катюша! Осторожней! — встревожилась Ольга Николаевна, хлопая её по спине.
— Ничего… я… поперхнулась, — выдавила Катя, откашливаясь. Её лицо было багровым. Но не от кашля. Её глаза, полные слёз, встретились с моими. В них была мольба, смешанная с паникой.
Я уменьшил мощность, но не выключил пульс совсем. Лёгкая, назойливая вибрация продолжала буравить её изнутри.
— С кем не бывает, — сказал Егор Петрович, подливая мне вина. — Главное, что вкусно. Правда, Кать?
Катя кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она взяла салфетку, промокнула глаза и губы. Её рука дрожала.
Беседа потекла дальше. Юля рассказывала об учёбе в институте. Ольга Николаевна вспоминала какие-то семейные истории. Я вставлял реплики, смеялся в нужных местах. А под столом мой палец танцевал на пульте, играя с её телом, как на музыкальном инструменте. То прибавлял, сдвигая вибрацию вверх по шкале, заставляя её внезапно замирать и цепенеть посредством фразы, то снова снижал до едва заметного гула, давая передышку.
Она пыталась есть. Но её движения стали резкими, угловатыми. Она то впивалась в ложку, то почти роняла её. Щёки горели. Между ног, под кружевными трусиками, вибратор в заднице напоминал о себе, заставляя сжиматься мышцы влагалища, и шарики внутри него катались, массируя самые чувствительные точки. Возбуждение было сильным, но давления шариков было недостаточным, чтобы кончить. Возбуждение, которое она была обязана скрывать.
— Катя, ты вся красная, — заметила Юля, пристально глядя на сестру. — Тебе не душно?
История одного чат-привата