Проход между диванами напоминал коридор славы её же пороков. За столиками пировали: компании девушек с пустыми, жаждущими глазами; стайки парней, чьи взгляды липли к ней, как мухи на мёд; и солидные мужчины в дорогих, но безвкусных пиджаках, с гладкими, холёными лицами и молчаливыми, оценивающими «спутницами» рядом. Последних она ненавидела особенно. В их взгляде читалась не просто похоть, а уверенность, что такую, как она, можно купить. И самое ужасное — они были правы. Просто цена её была не в рублях, а в острых ощущениях и щедрых порциях самоуничижения.
«Присоединяйся, красотка! Угостим!» — неслось ей вслед.
«Эй, рыж... Ой, брюнетка! Куда спешишь?»
Свист. Смешки. Предложения, грубые и настойчивые.
Она лишь чуть касалась уголками губ, изображая снисходительную улыбку, но внутри уже кипел тот самый, знакомый адреналин. «Погодите, мальчики... Своих ещё натанцую».
Танцпол встретил её стеной горячего, спёртого воздуха, пропитанного феромонами и отчаянием. Свет сюда почти не долетал — лишь ультрафиолетовый взрыв, выхватывающий белые зубы, белки глаз, светлые одежды, превращая всё в сюрреалистичный, пульсирующий негатив. Диана вплавилась в толпу, став её частью. Сначала движения были ленивыми, пробными. Потом ритм, грубый и примитивный, проник в кости. Она закрыла глаза, позволив телу вспомнить своё истинное предназначение.
Бёдра заходили ходом маятника, мощно, без стыда. Руки взметнулись вверх, и подмышки, бритные и гладкие, мелькнули перед чьим-то лицом. Платье, повинуясь физике, полезло вверх, обнажая нижнюю треть ягодиц, сжатую в ниточку белоснежных стрингов. Она наклонилась вперёд, в позу, граничащую с животным подчинением, расставив ноги на ширине плеч. Попа, круглая и высокая, оказалась на всеобщем обозрении. И она начала вращать ею. Медленно, чувственно, а потом всё быстрее, яростнее, в такт этому первобытному биту.
Тела вокруг неё были горячими, потными, настойчивыми. Она чувствовала прикосновения — случайные, а потом и не очень. Чья-то ладонь проехала по её бедру. Чей-то член в узких джинсах упёрся в её поясницу. Она не отстранялась. Она поощряла, слегка отдаваясь назад, растираясь о выпуклость, чувствуя, как её собственная влага пропитывает тончайшую ткань трусиков.
И вот они — руки. Не случайные. Твёрдые, властные, с хваткой собственника. Они обхватили её талию сзади и притянули к мужскому телу.
Она обернулась, полуприкрыв глаза. Перед ней стоял парень. Лет тридцати. Спортивного сложения, чуть выше её. Лицо было приятным, с лёгкой щетиной и глазами, затуманенными алкоголем и интересом. От него пахло дешёвым одеколоном и мужским потом.
— Привет, — прошептал он, его губы почти коснулись её уха.
— Привет, — её голос прозвучал хрипло, почти неслышно под грохот басов.
Его руки не оставались на месте. Они скользнули с её талии на живот, потом вновь поднялись, но уже не снаружи, а под тканью платья, к самым рёбрам. Кожа под его пальцами вспыхнула.
— Ты тут одна? — перекрикивая музыку, спросил он. Его дыхание было горячим.
«С подругой, но её укатил твой коллега по разврату», — мелькнуло в голове. Но вслух она сказала иное, кокетливо надув губы:
— С подругой... но она, кажется, уже упорхнула. Так что да, теперь совсем одна.
Она увидела, как в его глазах вспыхнул азарт. Ясность цели. Добыча обозначила свою уязвимость.
Его ладони, грубые и наглые, поднялись выше, к её груди Он сжал её с боков через шёлк, сводя вместе, заставляя и без того выдающуюся грудь выпятиться из декольте ещё сильнее. Тёмные круги ареол и твёрдые, набухшие соски теперь отчётливо проступали под тканью. Пальцы нашли их, начали теребить, с лёгкой, вызывающей болью.
— Мм... — она невольно выдохнула, её тело выгнулось навстречу. Не из притворства. Оно отзывалось на эту грубую простоту.
— Амир, — представился он, не прекращая мять её грудь,
Соседка