его взгляд прилип к её открытой спине, к той самой стрелочке.
— Диана, — прошептала она в ответ и, повернувшись к нему спиной, начала водить своими ягодицами по его паху. Через тонкую ткань платья и его джинсов она чувствовала твёрдый, мощный валик. Она терлась о него, двигаясь вверх-вниз, с наслаждением профессионала, изучающего новый инструмент.
— Я вижу, ты умеешь делать мужчине приятно, — хрипло констатировал он.
— Безусловно, — её губы растянулись в улыбку, в которой было ноль невинности и сто процентов вызова.
Она решила поднять ставки. Её взгляд упал на парня напротив — молодого, с голодными глазами, который пялился на неё всё время. Диана медленно, с преувеличенной театральностью, наклонилась вперёд. Платье взметнулось к пояснице, обнажив ягодицы почти полностью. Тонкая белая нить стрингов врезалась в смуглую, упругую плоть, лишь подчёркивая, а не скрывая, две сочные половинки и тёмную щель между ними. Она наклонилась так низко, что её лицо оказалось на уровне паха того самого парня. Её длинные волосы рассыпались по грязному полу. Она смотрела вверх, прямо на ширинку, из-под которой уже выпирал явный бугорок.
Поза была откровенной, похабной, вызовом всему залу. Амир, стоящий сзади, видел всю эту картину: её голую, соблазнительную задницу, тонкую полоску ткани, скрывающую самую малость. Вокруг послышались одобрительные крики, свист.
— Шлепни её! Давай, Амир! — пронеслось над музыкой.
Диана обернула голову, поймала его взгляд. Её глаза, большие, карие, теперь сияли не притворным испугом, а холодным, возбуждённым вызовом. «Ну давай же. Покажи, кто тут главный». И она снова зашевелила задом, дразняще, по-кошачьи.
Амир не заставил себя ждать. Его ладонь, широкая и тяжёлая, со всего размаху шлёпнула её по ягодице. Звук был сочным, гулким, перекрыв на мгновение даже бас. Боль вспыхнула жгучим, сладким цветком. Она вскрикнула, но не отстранилась — её бёдра, наоборот, подались навстречу второму шлепку, потом третьему. Каждый удар отзывался в ней новой волной влажного жара между ног.
— Вот так, сучка! — кричали вокруг. Круг зрителей сужался.
Она поймала себя на мысли, что улыбается. Широко, по-дурному. Её ломало. Ломало красиво и страшно.
Наконец, она медленно выпрямилась, как королева, завершившая выход. Амир тут же пристроился сбоку, обняв за талию, и жестом показал на окружающих их парней.
— Знакомься, Диана. Мои друзья. Это Баха, Денис, Дима...
Она кивала, махала рукой, её взгляд скользил по лицам. Молодые, спортивные, с одинаковым голодом в глазах. Волчья стая. Их было шестеро, не считая Амира.
И тут она почувствовала новые руки сзади. Наглые, уверенные. Они легли на её бёдра, прижимая её к другому телу.
— Тяжело не быть сзади, когда такая сучка умело вертит задом, — прозвучал новый, незнакомый голос у неё над ухом. Голос с лёгким кавказским акцентом.
Она обернулась. Бритоголовый. Лет двадцать пять. Хищные глаза, кривой нос, короткая бородка. Лицо... знакомое. Где-то в глубинах памяти, затуманенных алкоголем и десятками таких же ночей, что-то шевельнулось.
— Помнишь меня, Диана? — спросил он, и в его улыбке было что-то опасное, знающее.
Она сделала вид, что припоминает, нервно кусая губу. «Нет. Не помню. Но ты явно знаешь меня лучше, чем мне хотелось бы».
— Ты пришла со своим другом Артуром к нам на мальчишник. В прошлую пятницу.
Мальчишник. Слово прозвучало как приговор. В памяти всплыли обрывки: тесная квартира, запах водки и мужских тел, ощущение полной потери контроля... и пробуждение в незнакомой постели с солёным, тошнотворным привкусом во рту и ноющей челюстью. Признак долгой, усердной работы.
— Что, даже не помнишь, как отсасывала мне и моим сослуживцам? — продолжил он, словно читая её самые тёмные мысли.
Ложь была бесполезной. Она видела это в его глазах. Он
СПЕРМА НА БЛЕСТЯЩИХ КОЛГОТКАХ