хвостиком. Она повернула лицо к камере, и её голос прозвучал чётко и игриво-угрожающе:
— А теперь — наказание, как ты и просил!
Илья внутренне вздрогнул. «Как я и просил?» — пронеслось у него в голове. Но камера была направлена не на его лицо, а на его тело и на неё. Он лишь зажмурился сильнее, стараясь не выдать паники, и наблюдал сквозь ресницы.
Первый удар плетью по напряжённому стволу был резким, но не оглушающим. Словно жгучий поцелуй. Он вскрикнул больше от неожиданности, чем от боли. Второй, третий… С каждым ударом по телу пробегала волна: сначала — острый щипок, потом — глубокая, разливающаяся теплота, и наконец — мощный прилив возбуждения, от которого перехватывало дыхание. Ему, к собственному удивлению, это нравилось. Стоны теперь были уже не от страха, а от этой странной, мучительной и пьянящей смеси.
Юлю же удивило другое. Его член, вместо того чтобы опасть от боли, стоял твёрже прежнего, пульсируя под её взглядом. Ухмылка тронула её губы. Она отбросила плеть в сторону и, не меняя властного выражения, резко насадилась на него, вводя его в себя до самого основания.
С этого момента сценария не стало. Было только движение. Оля, за камерой, ловила каждый кадр, и её собственное дыхание стало глубже. Она снимала, как Юля в своём красном платье, теперь промокшем от пота на спине, скачет на Илье с какой-то животной, неукротимой силой. Их тела сливались в едином ритме, стукаясь о простыню глухими, влажными звуками. Красная ткань, бледная кожа, светлые волосы Юли, разлетающиеся вокруг её лица, — всё это на фоне ослепительно-белой постели выглядело дико и эффектно.
И вот тело Ильи под ней резко задергалось в знакомом, неуправляемом спазме. Юля почувствовала это и, вопреки любой логике съёмки, резко поднялась с него, высвободив его член. Она схватила его рукой и, притянув к своему лицу, начала дрочить быстрыми, жадными движениями, глядя прямо в объектив камеры.
В следующее мгновение второй, ещё более мощный фонтан спермы брызнул ей прямо в лицо. Густые капли заляпали её щёки, подбородок. Она не моргнула. Лишь приоткрыла рот, ловя струю на язык, и её взгляд, полный вызова и торжества, был прикован к чёрному глазу камеры.
Лишь приоткрыла рот, ловя струю на язык, и её взгляд, полный вызова и торжества, был прикован к чёрному глазу камеры.
Оля не забывала о камере ни на секунду, хоть и наблюдала за этим действом, которое не почему-то зацепило, было что-то особенное, не так как обычно. Она приблизилась, почти вплотную, ловя каждую деталь: как густая жидкость стекает по подбородку Юли, как та прищуривается, как капли застывают на её накладных ресницах. Это были потрясающие, по-настоящему «живые» кадры. Да, это было не по сценарию, но в этом и была их сила — в этой сырой, неотрежиссированной энергии. Оля уже мысленно видела, как из этого монтажа получится огненный контент, который так жаждут подписчики Юли. Это была чистая ценность.
Когда последняя капля была поймана в кадр, Оля отъехала и выдохнула: «Стоп. Всё».
Юля, не меняя выражения, резко выплюнула сперму изо рта прямо на живот Илье. Белая полоска грубо легла на его кожу. Она улыбнулась — улыбкой победительницы, которая получила всё, что хотела, и даже больше.
— Душ прямо по коридору. Приведёшь себя в порядок — свободен, — сказала она деловым тоном, как будто только что провела совещание.
Она отошла к стулу, где лежала её сумка, достала из кошелька шесть хрустящих стодолларовых купюр и положила их аккуратной стопочкой на груду его одежды.
Лучшие друзья(ч.2). Пописай на меня!