на нее не подействовал?» — спрашивал он себя. «Невосприимчивая? Обученная противодействовать гипнозу? Может, служила в КГБ? Неужели погружению препятствует ее мания все контролировать?»
Тут он перевел взгляд с нее на самого себя: его голова сникла, как увядший цветок. Василиса самодовольно улыбнулась и размеренно поднялась со своего кресла.
— Встань! — услышал он ее голос. Александр Николаич на видеозаписи послушно поднялся с кресла и покорно встал перед ней.
«Не может этого быть!» — подумал он, глядя в монитор. Сука обратила гипноз против него самого!
Василиса подошла к нему и что-то негромко произнесла, после чего он заключил ее в пылкие объятия и страстно поцеловал взасос. Затем его руки опустились на ее задницу и прижали ее тело к его. Ее руки медленно спускались по его спине и тоже ухватили его за пятую точку. Николаич подхватил ее под бедра и поднял над полом, а ее ноги обхватили его таз. Она оторвала губы от его и произнесла еще одну команду. Николаич покорно отнес ее к своему столу, усадил ее и стал жадно раздевать. Сначала на пол полетела ее цветастая кофточка, затем водолазка, под которой был обнаружен кружевной лифчик, отягощенный ее обвисшими сиськами. Николаич наклонился и припал к ним губами. Он их пожирал с таким энтузиазмом, словно это были лучшие сиськи в его жизни. Сорвал с нее треклятый лифчик и стал сосать, лизать, покусывать бардовые соски. Она откинулась назад и охала-ахала от наслаждения. Ее волосы, собранные в конский хвост, распустились. Ее вульгарно напомаженные алым цветом губы скривились в подобии улыбки. Николаич же продолжал ее раздевать. Расстегнул ширинку на ее брюках и, подцепив пальцами за пояс, начал их стягивать. Под ними оказались бабские панталоны, в которых ей ни один уважающий себя мужик не даст. Когда брюки оказались на полу, он принялся за эти антисексуальные трусиля. Мало того! Обнаружив под ними седеющие заросли, он не выколол себе глаза, не выбежал из кабинета с криками: «Помогите, убивают!» и даже не побрезговал, а склонился у нее между ног и приложился к ее вагине губами.
Александр Николаич, наблюдающий за всей этой содомией, едва сдерживал рвотные позывы. Он, как маленький испуганный ребенок при просмотре ужастиков, закрыл ладонями глаза и подглядывал через щелочки, выжидая, когда это все закончится. Из динамиков до него доносились ее стоны. Видимо, ей давно никто не делал такой качественный кунилингус. «Задействуй руки!» скомандовала она, и Николаич на мониторе сунул пальцы ей в промежность и заработал рукой, словно поршневой двигатель. «Быстрее!» кричала она, «Быстрее!», и он повиновался. Ее вагина громко хлюпала вагинальными соками, а сама Василиса замерла в преддверии оргазма. «Не останавливайся!» крикнула она на издыхании, а затем застыла с открытым ртом и издала душераздирающий стон. Как рожающая лосиха. Николаич продолжал молотить пальцами внутри ее заросшей пизды, как ему было велено, а ее продолжительный оргазм с аритмией и сквиртом все не кончался и не кончался.
Наконец, она рухнула на стол без сил. Короткая команда, и Николаич вынул пальцы из ее вагины. Однако, рано было радоваться.
— Доставай член и трахни меня! - немного отдышавшись, велела Василиса.
На глазах Николаича, который за всем этим наблюдал сквозь пальцы, наворачивались слезы. «Господи, за что мне все это?!» думал он. «Когда же эта больная сука остановится?».
Тем временем, экранный Николаич натянул презерватив и с пылом и жаром набросился на страхолюдину. Он и не помнил, чтобы кого-либо прежде драл настолько яростно. Стол ходил ходуном. Василиса заливалась стонами и криками. Его тазобедренный отдел творил чудеса какие-то. Страхолюдину накрыла серия афтершоков, во время которых она впилась
Первая и последняя