на устах было лишь имя Василисы и нелицеприятные эпитеты в ее адрес.
Только к полудню в воскресенье он вспомнил, что собирался обратиться к своему знакомому. Набрал его номер – Антон ответил со второго гудка. Николаич обрисовал ему картину, а также о срочности, на что Антон, хоть и нехотя, сказал ему, что заедет. Весь необходимый софт у него есть на ноуте, так что в студию ехать нет нужды.
Антон приехал ближе к вечеру. К тому времени, Николаич на собственном ПК успел обрезать все лишнее, оставив лишь интересующие его две минуты. Антон закинул отрывок себе на ноут и открыл сначала в одной программе. Увидев, что уготовил ему Николаич, осуждающе на него взглянул, а затем искренне поржал. Выделив звуковую дорожку, открыл ее в другом приложении. Выставил в эквалайзере уровни и включил Play.
«Я досчитаю до десяти, и ты забудешь то, что здесь происходило. Забудешь, как я выгляжу. Забудешь, как меня зовут. Забудешь все, но в подсознании останется моя просьба: в следующий раз, когда эта дрянь Люба придет к тебе, твоей приоритетной целью станет отвадить эту потаскуху от моего сына. Внуши ей, что она - конченная шлюха, что у нее свербит во всех щелях сразу, что она жить не может без одного члена в своей жопе и другого за щекой, что она – не по мальчикам, а по девочкам – неважно! Можешь внушить ей броситься под поезд. Главное, чтобы я ее больше никогда не видела около своего дома и около своего мальчика. Вот твоя установка. Дабы ты не растрачивал свой дар на потрахущки с прочими шлюхами, я запрещаю тебе вводить в транс кого-либо, кроме Любки, и трахать кого-либо, кроме меня. Отныне твой дар и твой член принадлежат мне, Шурик! А теперь я начинаю отсчет. После того как я досчитаю до десяти, моя установка начнет действовать и укореняться в твоем мозгу на протяжении двадцати минут, после чего ты проснешься. Итак, один, два...»
Прослушав эти две минуты, мужики обнаружили, что у них обоих волосы встали дыбом. Николаич предложил ему выпить, но Антон поспешил убраться подальше от этой чертовщины. Закрыв за ним дверь и окончательно протрезвев, гипнотизер решил попробовать методику самогипноза. Он записал свой собственный голос на диктофон и, сидя перед зеркалом, стал погружать себя в транс. Однако, как Василиса и внушила, его гипноз перестал на кого-либо действовать, кроме Любы, даже на него самого. До глубокой ночи он пыжился-пыжился, но безрезультатно. В какой-то момент его мозг, изнуренный попытками, отключился, и Николаич вырубился, калачиком свернувшись у зеркала.
Когда он пришел с разящим перегаром в офис в понедельник, его уже ждали. Он приспустил затемненные очки, за которыми прятал синяки под глазами, и не мог им поверить: в фойе в девять утра его сидит и дожидается нимфоманка Любовь. Хотя он назначил ей сеанс на среду. Во дела!
— Здравствуйте, Александр Николаич! Мне нужно с Вами поговорить. Срочно! – встав с кресла, заявила она.
— Любовь, - прохрипел он. – У меня на 10:00 назначена встреча, - начал было он.
— Я не займу у Вас много времени, но дело не терпит отлагательств, - бескомпромиссно настаивала она.
— Ну что ж, тогда пройдемте! Но Вы понимаете, у нас с Вами около сорока минут.
Николаич жестом пригласил ее в свой кабинет. Глядя ей в след, он отметил явные успехи в ее деле: ее деловой стиль разительно отличался от вызывающего платья, в котором она пришла на их первый сеанс. Волосы аккуратно уложены и собраны в хвост. А уж уважительный тон, с которым она
Теперь я девушка соседа