и ее мычание стало громче. — Сильнее! — скомандовал голос. На этот раз Рома вмазал ей по-взрослому, отчего и Василиса вскрикнула. — Отлично! А теперь одной рукой схвати ее за волосы и резкими, глубокими движениями оттрахай ее задницу!
Комната вновь наполнилась ее криками и потными шлепками их обнаженных тел. Ах-ах-ах! Шлеп-шлеп-шлеп! Рома, взяв большую амплитуду, при которой его член то проникал в нее по самые яйца, то почти из нее выходил, задолбил по ее заднице, как отбойный молоток. Ах-ах-ах! Шлеп-шлеп-шлеп! Как пулеметная очередь. Ах-ах-ах! Шлеп-шлеп-шлеп! Затем, следуя команде Николаича, стал наотмашь пороть по ее ягодицам свободной рукой. От жаркой долбежки задница Василисы раскраснелась и, казалось, вот-вот задымится. Рома на этот раз продержался дольше пяти минут, однако сила трения победила его выносливость, и он наполнил спермой ее задний проход.
Говорят, аппетит приходит во время еды.
Вот и Николаич еще только разогревался. Хотя у него во всю топорщился собственный член, передергивать на эту порочную сцену инцеста он не стал. А лишь продолжил подливать масло в огонь. После жаркого анала он велел Роме расшевелить материнскую вагину пальцами, пока Василиса сделает ему еще один минет. Они перебрались на диван. Она устроилась у него между ног, с чавканьем и причмокиванием заглатывая его головку и обсасывая яйца. Он же раздвинул ей ноги и погрузил два пальца в ее щелку. Чавканье и причмокивание с одной стороны дополнилось бульканьем ее вагинальных соков с другой. Затем он нашел ее влагалище слишком просторным для двух пальцев, и к ним присоединился третий. Василиса отозвалась блаженным мычанием и заработала ртом интенсивнее. Это вызвало цепную реакцию – теперь и Рома теребил ее вагину усерднее. В ответ Василиса стала подмахивать ему тазом, а ногтями вонзилась в его грудь и оставила глубокие царапины. В агонии Рома прижал ее голову и начал наяривать тазобедренным суставом, вновь и вновь вгоняя член ей по самые гланды.
— Стоп! – скомандовал Николаич, и они замерли. – Василек, оседлай своего сынишку и устрой ему настоящее родео!
Следующие десять минут Василиса остервенело скакала на члене собственного сына, крича, стоная и вопя от наслаждения. Роме же было велено ласкать ее обвисшие груди, вонзая зубы в бардовые соски. С небольшими интервалами Василиса замирала, и ее тело била крупная дрожь. Затем, оправившись после очередного микрооргазма, она принималась скакать вновь, а спустя пару минут ее накрывала новая волна.
— Развернись к нему спиной, Василек! – приказал Николаич, и она встала на трясущихся от физнагрузки ногах и повернулась к сыну спиной. – Помассируй его член своей задницей! – Василиса села булками на его хозяйство и стала вилять бедрами вправо-влево-вперед-назад.
— Ромашка, тебе понравилось трахать ее в задний проход?
— Понравилось, - запыхавшись, ответил мальчишка.
— В таком случае, воспользуйся им еще раз! Но теперь никуда не спеши. Двигайся медленно, смакуя каждым моментом!
Рома положил свои руки на ягодицы матери и опустил ее задницу на свой член. В ответ Василиса лишь устало простонала. Она уперлась руками в его колени и в полуприседе покорно покачивала бедрами вверх-вниз. В комнате раздавались размеренные «Ах-ах-ах!» да «шлеп-шлеп-шлеп». Тем временем Николаич выключил видеосъемку на Ромином смартфоне. Отправил запись себе на телефон. «Ах-ах-ах!» да «шлеп-шлеп-шлеп». Включил медленную музыку и вывел ее на умную колонку. «Ах-ах-ах!» да «шлеп-шлеп-шлеп». После чего принес из ведьминской мастерской свечи. Расставил их в гостиной и зажег. «Ах-ах-ах!» да «шлеп-шлеп-шлеп». Одну он отнес туда-куда-нельзя-заходить и прикрыл за собой дверь.
— Когда музыка остановится, вы очнетесь. Вы оба забудете Любу, меня и то, что здесь сегодня произошло. Весь этот разврат вам будет
Мой самый лучший друг, первый опыт с ним.