губы. Сейчас они принадлежат исключительно тебе. Целуй ласково. Целуй жадно. Страстно.
— Ромашка! Ты чувствуешь, как тебя наполняет желание. Чувствуешь его каждой клеточкой своего тела: на кончиках пальцев, на губах, между ног. Твои руки хотят ухватить ее за бедра и сжать ее ягодицы крепко-крепко, словно свежеиспеченную булочку в пекарне. Ты ведь любишь булочки?
— Да, — ответил Рома. — Особенно с маком. А еще с повидлом.
— Тогда тебе несказанно повезло. Эти булочки и с маком, и с повидлом. Схвати же их скорее! А теперь открой рот, чтобы вкусить иного рода плод.
Под его тщательным руководством поцелуи Ромы и Василисы становились все более страстными и пылкими. В ход пошли языки и томные вздохи. Чакры раскрылись и наполняли энергией их гениталии. Василиса изнемогала от вожделения: она готова была запрыгнуть на мальчишку, лишь бы почувствовать его в себе. Чтобы унять неугомонный зуд своей седеющей вагины. Движения Ромашки тоже становились несдержанными.
— Василек, сними с него футболку! Вот так. А теперь ласкай его обнаженный торс своими мокрыми поцелуями. Ромашка, ты же засунь уже руки ей под брюки и нащупай ее вожделеющее лоно! Нащупал? А теперь заберись в него пальцами и пошевели ими.
Его подопечные послушно принялись выполнять команды. Комната заполнилась их стонами. Николаич от всей этой содомии даже немного возбудился и продолжал подливать масло в огонь.
— Василек, встань на колени! Сними с него джинсы! Вот он, его стручок, который ты тайно ночью вожделела. Теперь он твой. Возьми же его!
Василиса жадно обхватила его член губами и запихала себе за щеку. Ее губы и язык знали, что нужно делать. Она с таким остервенением принялась за его хозяйство, что Николаич уж было подумал, сейчас оторвет.
— Ромашка, схвати ее за волосы! Отлично! Обездвижь ее. Молодец! А теперь трахни ее рот! Больше амплитуду! Резче толчки! Да, вот так!
— Василек, это же стручок твоего сына. Ты должна принимать его с благодарностью и материнской любовью. Открой пошире рот и дай ему кончить тебе в глотку!
Прошла от силы минута, и Рому сковали оргазменные судороги. Он громко пыхтел, спуская свое семя Василисе в рот, а она покорно стояла перед ним и заглатывала сперму.
— Встань, Василек! Подойди к журнальному столику. Обопрись на него.
— Ромашка, твоя очередь снять с нее брюки и трусы.
— Теперь, Василек, раздвинь ноги пошире, чтобы принять ответную благодарность. Наклонись поглубже! Молодец.
— Ромашка, поцелуй ее половые губы, как целовал ее рот. Нежно. Ласково. Трепетно. Жадно. Страстно! Обхвати их своими губами и засунь внутрь язык. Ласкай ее! Лижи словно мороженое. Тебе очень хочется забраться поглубже. А теперь вращай язык внутри.
Настал черед Василисе стонать от удовольствия. Она стояла раком, оперевшись о столик, и кричала томно и страстно, пока ее сын ласкал ее вагину. Подбадриваемая гипнотизером, она подмахивала Роме своей задницей, присаживалась промежностью ему на лицо и, в конце концов, кончила. От оргазма у нее затряслись ляжки, ягодицы и подкосились руки. Она повалилась на журнальный столик, уронив чайный сервиз и тарелку с яблочным пирогом на пол.
— Ромашка, твой член снова зарядился от ее оргазма. Он стал твердым, крепким. Раздвинь ее булки и проткни им не ту дырочку, в которой сейчас был твой язык. А другую. Ту, что повыше и поменьше.
Мальчишка сделал, как было велено. Пристроился к ее анусу и вошел в него. Василиса, еще во власти последствий своего оргазма, отозвалась лишь криком.
— Молодец! А теперь шлепни ее ладонью по заднице. — Раздался шлепок, а за ним томное мычание Василисы. — Сильнее! — Рома, продолжая насаживать ее задницу, шлепнул ее сильнее,
Любительница пососать.