вращая бёдрами. Её тело, гибкое и сильное, работало, как идеальный механизм. Она наклонялась к нему, её груди касались его груди, её губы нашли его губы в жарком, солёном от пота поцелуе.
Слава был в раю. Он лежал, и по его лицу текли слёзы - слёзы переполняющего чувства, слёзы удивления, слёзы счастья. Его руки обхватили её бёдра, потом спину, он прижал её к себе, помогая ей в ритме, который становился всё быстрее, всё отчаяннее.
Света не выдержала. Она встала.
— Я тоже хочу! - просто сказала она, и в её голосе звучала не просьба, а констатация факта.
Аня, не прекращая двигаться, кивнула, задыхаясь. Она сделала ещё несколько мощных толчков, затем резко поднялась, освободив Славу. Он лежал, ошеломлённый, его член, блестящий и влажный, снова стоял вертикально, пульсируя.
Света подошла к дивану без тени стеснения. Она была другой - более прямой, более практичной. Она пристроилась на нём, без лишних прелюдий, направила его Котика в свою Киску. Её вход был другим - более узким, упругим. Она впустила его в себя с тихим, сдавленным стоном и сразу начала двигаться, её мощные бёдра работали как поршни. Её танец был не плавным, а яростным, атлетичным. Она прижималась к его лобку, её руки сжимали его грудь.
Слава зарычал. Это был уже не стон, а животный, низкий рык. Его тело, зажатое между Светой и ложем, напряглось до предела. Он больше не был пассивным участником. Он стал активным, яростным. Его руки нашли её бёдра и стали направлять её движения, становясь всё жёстче, всё требовательнее.
Я видел, как его лицо исказила гримаса предельного, невыносимого напряжения. Он больше не мог терпеть. Процесс, который Аня так искусно контролировала, теперь вырвался на волю под напором Светы.
— Я... сейчас... - успел хрипло выдохнуть он.
Но было уже поздно. Его тело взметнулось в мощном, неконтролируемом спазме. Он дико, с силой выгнулся вверх, как мост, сбросив с себя Свету. Он не просто кончил. Он извергся. Мощная, белая струя брызнула высоко в воздух, заляпав его собственный живот, грудь. Другая волна, не менее обильная, обдала спину и ягодицы Светы, которая в этот момент откатывалась от него. Сперма была везде - белые, густые капли на его торсе, на её коже, на старом одеяле.
Я представил, какие же были первые два Славкины разряды, если третий такой изобильный.
Наступила тишина. Прерывистое, хриплое дыхание Славы было единственным звуком. Он лежал на спине, весь в своей собственной сперме, совершенно опустошённый, с глазами, смотрящими в потолок, но не видящими его.
Света, удивлённая и слегка ошарашенная силой его финального аккорда, села рядом, вытирая со спины липкие следы. Потом она рассмеялась - не злорадным, а чистым, весёлым смехом.
— Ну ты даёшь, пловец! - сказала она, ткнув его пальцем в бок: - Настоящий фонтан!
Слава медленно перевёл на неё взгляд. В его глазах не было стыда. Там было глубокое, бездонное удивление и... удовлетворение. Грубое, примитивное, животное удовлетворение. Он сделал это. Он прошёл через всё. Страх, стыд, первое прикосновение, первую женщину... и вот этот дикий, неконтролируемый финал.
Аня подошла, села на край дивана и положила руку ему на лоб, как мать больному ребёнку.
— Всё! - сказала она тихо: - Всё, мужчина! Ты справился!
Он был измотан, перепачкан, счастлив и опустошён одновременно. Ритуал посвящения был завершён. Мальчик остался в прошлом, в той луже на одеяле. На диване лежал мужчина. Пусть ещё зелёный, пусть потрясённый до глубины души, но мужчина.
Я оторвался от стены и подошёл. Кивнул ему. Он едва заметно кивнул в ответ. В его взгляде была благодарность. Глубокая, безмолвная благодарность за эту ночь, за
Старый доктор