- Я даже рассуждать начинаю как лошадь. Стоило лишь встать под седло...
Кстати, седло-то на него как раз и прилаживала хозяйка. В него-то она и забралась, ловко перекинув через его хребет свою упругую девичью ножку. И тут он ощутил ещё один весьма неприятный атрибут дамской власти - на её резиновых высоких, до колен, сапожках, откуда-то появились шпоры. И первое же требовательное Н-но! - сопроводилось такой неожиданной и резкой болью, что слегка потемнело в глазах!
Ну за что??? Он бы и так побежал резвой иноходью. Или рысью. Да хоть галопом, но бить-то зачем? Люди! Особенно дамы! И особенно среди них выделяющиеся ведьмы! Не бейте почём зря своих лошадок!
Ну и единорогов-пони тоже не бейте. Им же больно!
Москвич чуть не заплакал, но сдержался. Пошёл по большому кругу, вдоль чернеющих в ночи двухэтажных зданий пансиона, аккурат по тому же маршруту, по которому они в новогоднюю ночь летели как сумасшедшие в свою первую в этой, Маркистанской жизни, скачку. Тонко почувствовал настроение своей госпожи-хозяйки, её волю и её... интерес! Да, чёрт возьми, именно интерес! Ей нравилось на нём гарцевать. Нравилось даже больше, чем когда он ходил под ней в человеческом облике! Вот это да! Вот это восторг!
Перед столовой он хотел повернуть, но твёрдая рука хозяйки направила его в сторону хоздвора, к кочегарке. Зачем? Он не задал себе такого вопроса, просто пошёл куда велено.
И вот впереди показался огонёк. В тумане проступали какие-то не то люди, не то тени. Они сидели вокруг маленького костерка и вроде бы грелись от его огня. Пульхерия при виде этой компании слегка пришпорила своего пони-скакуна и одновременно натянула поводья. Павел инстинктивно понял этот жест как приказ идти тихо, крадучись.
Так они и приблизились к тайному костерку заговорщиков. А в том, что это были именно заговорщики, он уже не сомневался. Узнал всю их честную компанию - и высокий, худощавый Змей, и коренастый Мага, и плотный мужичок Бублик - все ему были хорошо знакомы, все узнаваемы даже в тумане, и с расстояния десятка метров. На большом деревянном чурбаке восседал командор - он что-то чертил палкой на земле перед собой, видимо какой-то план. Ничего вслух не говорил, просто молча указывал каждому на какую-то деталь этого плана и тот, как правило, кивал, соглашаясь. Чуть поодаль сидел шаман и возился с каким-то пучком соломы. Рядом с ним лежали разноцветные тряпки и какие-то верёвочные петли. Командора он явно не слушал и в план его не вникал. У шамана, как всегда, была своя задача.
"Интересно, а что на этот раз мастерит эта хитрая скотина?" - подумал Москвич, и ту же услышал у себя колокольчиковый голос некромантки: "Сейчас и узнаешь! Только подкрадись к ним как можно тише, не стучи копытами!".
"А нас они не заметят?" - переспросил он осторожно.
"Не заметят. Ты главное сам не оплошай, а об остальном я позабочусь".
Так и сделали. Москвич, грациозно ступая, словно цирковая лошадь, подвёз свою наездницу поближе к костру великих воинов, и остановился, судя по всему никем не замеченный, аккурат позади командора. Перед ним на земле чётко просматривался довольно подробный план всех строений пансиона. Кабинет-квартира директрисы и санчасть, где проживала Екатерина, были отмечены воткнутыми в них палочками. Более откровенных улик подготовки заговора и придумать было сложно.
А тут ещё и шаман подоспел. Из соломы и разноцветных лент он сплёл какие-то чудище - не то огородное пугало, не то куклу-вуду и как всегда гадливо ухмыляясь, насадил её на острый осиновый кол. А кол воткнул в землю, рядышком с костром. Так близко, чтобы пламя
ОН мой на веки! (глава 2)