в окружении всё так же по-праздничному одетых барышень, сидели его друзья-товарищи. Причем каждый за тем столом, который должен был обслуживать. Кроха сидел рядышком со Стешей, Костя между Эллой и Святошей, Славик за соседним столом рядом с его - Павла, хозяйкой - Пульхерией! Причём ещё один стул по другую сторону этого столика был свободен и предназначался явно для него! Он это понял по тому, как ласково и дружелюбно пригласила его жестом и указала именно на это места сама некромантка!
Нужно было что-то делать, и Москвич решил во что бы то ни стало сохранять спокойствие и невозмутимость. Он почтительно, но коротко поклонился всему честному собранию, и поспешно, но не суетливо прошествовал на предложенное место. Помирать, так с гордо поднятым хвостом, решил он.
— Опять проспал? - мило улыбаясь, ущипнула его за щёчку Пульхерия. - Тебя надо было назвать Соня! - Соня ты, а никакая не Полинка!
Но увидев, как Москвич напрягся при этих словах, вежливо поправилась:
— Ну, извини, извини! Сама ведь обещала больше об этом не вспоминать, а сама же и напомнила! Прости, я свинья этакая. Ну, мир?
И она протянула ему ладонь явно для рукопожатия! Не для поцелуя, а как равному!
«Не сон, - подумал он спокойно и деловито, пожимая холёную девичью ладонь. – Просто я сошёл, наконец-то, с ума и сейчас пускаю слюни с идиотской улыбкой на лице, а мои друзья понимающе переглядываются между собой и им ужасно неудобно за меня».
«Не бзди», - услышал он у себя в голове тихий голос Крохи. Встретился с ним взглядом и заметил, как тот одними глазами ухитрился утвердительно «кивнуть» ему – всё, мол, норм, не волнуйся.
— Яичница с беконом, - между тем, словно бы не замечая его глубочайшей прострации, сказала Пульхерия, и как заботливая сестра стала перекладывать половину своей порции на его тарелку. – Вкусная! Ешь! Я уже свою порцию слопала, это специально тебе взяла, вижу, что ты опять проспал всё на свете...
«Игра, - подумал он, между тем наворачивая яичницу с самым невозмутимым видом. – Всё это какая-то игра. Говорят, что есть такой день в армейской жизни, когда старослужащие кормят «духов» порционным маслом до отвала, отдавая им свои пайки, и вообще не гнобят их весь этот день. Где-то я такое не то читал, не кто-то рассказывал... Видимо здесь тоже есть такой день... Ах, да!»
И он неожиданно вспомнил, как вчера во время ночных покатушек на его спине, Пульхерия что-то говорила про приближение Хэллоуина! «Вот оно что! Сегодня же тридцать первое октября! Канун Дня всех святых! Праздник, когда принято наряжаться в дурацкие костюмы всяких вампиров и оборотней, и ходить по домам, выпрашивая сладости и пугая гадостями! Понятно. Значит, весь день нас будут холить и лелеять, а вечером наверняка запекут живьём в тыквах и сожрут, как хорошо откормленных овечек!».
«Это откуда у тебя такой мусор в голове? – услышал Павел глубоко внутри себя переливчатый смех Елизаветы Александровны и чуть не подавился последним куском бекона, который он от жадности запихивал себе в глотку уже просто пальцем. – Понасмотритесь глупых фильмов, а потом пугаете сами себя и всех вокруг!».
«Здрасьте... - слегка опешив от столь внезапного возвращения в его полу-пустую голову, мысленно прошептал Москвич.
«Здравствуй-здравствуй, бедный несчастный пони-бой, - всё также насмешливо откликнулась его теперь уже столь редкая гостья. – Ну как тебе живётся с новой хозяйкой? Не задохнулся ещё у неё под одеялом?».
Москвич тут же опустил глаза от стыда, вспомнив прошедшую ночь.
«Ладно! Шучу! Расслабься! – успокоила его ЕА. – Сегодня праздник, и завтра будет праздник. Веселитесь,
насильницы Вика