Прошло почти два года. Двадцать седьмого октября 2025 года поздно вечером на станцию Торжок пришла электричка. Немногочисленные пассажиры тут же расселись по ожидавшим их такси, а единичные пешеходы поспешили влиться в привокзальные улочки и раствориться в темноте дворов. И лишь последняя пассажирка не спеша шла вдоль состава, словно прогуливаясь и с интересом изучая старинное, двухэтажное здание вокзала.
Сразу было видно - не местная.
Менты, ленивым, хотя и довольно цепким взглядом оглядывавшие всех прибывших пассажиров, эту девушку словно бы не заметили. Хотя одета она была довольно необычно для здешних мест. На девушке было светло серое длинное пальто до самой земли, с капюшоном, под которым угадывался светлый хиджаб. Мусульманка, путешествующая одна, в половине двенадцатого ночи, не местная, да ещё явно скрывающая своё лицо под капюшоном... Ну как у такой не проверить документы?
А вот гляди-ка ты, не проверили! Она словно бы прошла сквозь них, едва не задев плечом, не ускорив шага, и даже не отведя насмешливого взгляда от их лиц. Напротив, посмотрела им прямо в глаза, чего уж точно не стоило делать в такой ситуации. Все ведь знают, что ментам в глаза смотреть нельзя. Тем более поздним вечером. Особенно если ты в розыске...
А они никак на неё не среагировали. Словно её и не было сейчас на пустынном перроне.
Девушка повернула направо, вышла на привокзальную площадь, не спеша обошла небольшой круглый сквер со скамейками. И, зябко поёжившись, спрятав руки в карманы пальто, пошла в сторону Ильинской площади. Тут девушку и нагнал большой черный джип, лихо, по-бандитски, тормознув возле неё, как бы даже слегка преграждая ей дорогу.
Левое стекло со стороны водителя опустилось вниз, и молодой парень, тряхнув копной длинных черных волос, спросил, имитируя кавказский акцент:
— Дэвушка! Не хотите ли прокатиться на этом большом и горячем мустанге?
Приезжая, нимало не смутившись, скосила глаза на парня и ответила абсолютно пацанским голосом:
— Кроха, если бы я тебя не знал, я бы сказал тебе, что не пристало путёвой братве разъезжать на таких пафосных автомобилях. Ведь там, где мы с тобой учились, все приличные барышни знают, что чем больше джип, тем меньше пенис!
Кроха, коротко хохотнув, вышел из машины, и широко раскинув руки, обнял «барышню».
— Привет, Паха!
— Привет. Как ты меня узнал? Менты ведь даже не щекотнулись! И вообще... Откуда ты знал, что я приеду, тем более так поздно?
— Менты и не могли тебя увидеть, у тебя шикарная маскировка! Видел бы ты себя со стороны... А я просто ждал. У меня приказ: встретить тебя и окружить заботой.
— Чей приказ? – тут же спросил Павел, невольно оглядывая пустынную ночную площадь. – Стеши?
— Стефании Николаевны. Она вчера уехала в Москву, а мне велела тебя сегодня встреть.
— Это исключено, Кроха, - серьёзно ответил Москвич. – Ещё сегодня утром я сам не знал, что поеду сюда, в Торжок.
— Ты не знал, а Стеша знала. Она же гадалка, ты забыл?
— Гадалка? – удивился Павел.
— Да, главная гадалка всего Северо-Западного региона. Ты не знал?
— Конечно, нет! Я ж ни с кем из наших не контактирую с момента отъезда...
— Ну, садись, прокачу! – Кроха широким жестом пригласил старого друга в машину. – У нас с тобой сегодня обширная культурная программа!
Через секунду джип рванул в темноту ночи, выхватив дальним светом фар проявившийся впереди силуэт храма Илии Пророка.
— Что за программа? – спросил Павел, удивляясь агрессивному стилю вождения Крохи. Автомобиль нёсся по Ленинградскому шоссе, разгоняясь под сотню и тут же тормозя на каждом переходе, строго соблюдая правила.
Сорделька