И слушали, как утихает постепенно карнавал за воротами пансиона. Лишь как всегда особо любознательный Кроха тихо поинтересовался у Москвича:
— Что там было?
— Блаженство, - ответил Павел. И добавил, грустно вздохнув: - Возвращение очень мучительное и горькое. Имей ввиду...
Потом наблюдали за тем, как расходятся по общежитиям стайками утомлённые весельем барышни. Смотрели, как на востоке светлеет небо, как заволакиваются предрассветным болотным туманом бледнеющие звёзды. Отчего-то грустили.
А когда погасла последняя звезда, и догорел последний костёр, на площадке под ёлкой начались совсем уж невероятные, даже по меркам этой сумасшедшей ночи, события.
Там стояли, запахнувшись в дорожные шубы, Лилит и Ибн Даджал. Рядом с ними скромная и загадочная ЕА. Они как-то торжественно, но и не скрывая некоторой доли скепсиса, что-то говорили Екатерине. Раскрасневшаяся и изрядно хмельная милфа кивала им головой, что-то односложно отвечала, и всем своим видом демонстрировала радушие хозяйки, провожавшей дорогих гостей, и всё никак не решавшейся с ними распрощаться.
Робко приблизившись, Москвич первым услышал слова ЕА:
— К моему великому сожалению, вам придётся отпустить вашего невольника...
Тут она перевела взгляд на Павла и ментальным приказом подозвала к себе. Москвич с ёкнувшей селезёнкой робко приблизился. Друзья стояли за его спиной, также молча и неслышно.
— Это исключено, Елизавета Александровна, - просто и с достоинством, ответила Екатерина. – Он моя собственность, мой раб, на нём моё клеймо.
Павел заметил, как при этих её словах скабрезно поморщился старший демон.
— Нет, - просто сказала ЕА, он не ваша собственность. И на нём не ваше клеймо.
— Моё, - также спокойно ответила волшебница. И кивком головы велела Павлу опуститься на колени.
Он тут же принял позу послушания и обнажил спину. Все отчётливо увидели готическим шрифтом исполненную татуировку: МЕСТО МУЖЧИНЫ У НОГ ЖЕНЩИНЫ, и маленькие, аккуратные, женские следы.
Екатерина молча указала взглядом на татушку, а ЕА с сожалением покачав головой легко сняла с левой ноги сапожок и аккуратно поставила ступню прямо на очерченный след. Они совпали миллиметр в миллиметр. Елизавета Александровна как-то даже виновато взглянула экзекуторше в глаза, и снова обулась. Хорошо, что Москвич в этот момент не мог видеть выражения лица милфы. Но всего лишь миг, и старая ведьма оправилась от столь мощного удара по самолюбию. Лишь присела перед Павлом на корточки и, приподняв его лицо двумя пальцами, тихо прошипела:
— Предатель. Теперь ты узнаешь, что такое месть обманутой женщины, которая тебя любила...
Поднялась и как ни в чем не бывало, загадочно улыбнулась Елизавете Александровне.
— Теперь я его точно никому не отдам. Вы же понимаете...
ЕА лишь недоумённо пожала плечами.
— Кстати, - неловко кашлянув, вмешался в разговор Ибн Даджал. – Извините, что перебиваю, но, по-моему, самое время представить вам новую директрису пансиона.
Все присутствовавшие обернулись к нему затаив дыхание. Лилит тоже неслышно приблизилась к своему патрону и молчаливой тенью встала за его спиной. Коренастые человечки Двалин и Дайн деловито порылись в портфеле и вытащили свернутый в трубочку жёлто-коричневый пергамент. Передали его демону. Ещё раз кашлянув, как будто чего-то стесняясь, Ибн Даджаль проглядел текст наискосок и сухо произнёс:
— Елизавета Александровна, поздравляю вас. С этого момента вы здесь полновластная хозяйка. Вы назначены директрисой этого замечательного заведения. Мы в вас верим. – И добавил на енохианском: – Во славу Великого Архитектора Вселенной!
—. ..Именем Его! – хором подхватили все стоявшие рядом ведьмы.
После чего коротко со всеми попрощавшись, парочка самых тёмных сущностей на планете в сопровождении гномов зашагала по заснеженной дороге в темноту ночи, чтобы через несколько секунд с эффектом взорвавшихся шаровых молний исчезнуть в
Босой гость