оборудованы молоточком, или какой-нибудь колотушкой, чтобы заблудившийся путник мог бы возвестить о своём прибытии. Видимо заблудившиеся путники здесь были большой редкостью. Павел внимательно осмотрел сруб и грубо отёсанные доски ворот. Да, он не ошибся, это была лиственница – практически железное дерево. Насквозь пропитанное смолой и потому способное не гнить и не рассыпаться в труху столетиями. Недаром на таких листвянках когда-то построили Венецию.
В ворота он не стучался – они тихонько приоткрылись сами. Значит, Стеша была права – его действительно тут заждались. Ни секунды не сомневаясь, он сделал первый шаг, отлично понимая, что обратный путь лично для него теперь заказан. Второй раз сбежать отсюда уже не получится.
Павла поразило нынешнее великолепие пансиона. Куда подевались все эти старинные, почти тюремные постройки? Нет, каменные общежития барышень-воспитанниц остались на своих местах, только теперь это были настоящие хоромы в стиле средневековых европейских городов. С характерными удлиненными окнами, арочными каркасами из всё той же лиственницы, с пристроенными узкими башенками-обсерваториями, стрельчатыми арками и кованными металлическими шпилями на двух новых флигелях. Москвич обратил особое внимание на сожжённый во время кипеша Вальпургиевой ночи Старый флигель. Теперь он был полностью восстановлен, и в окошках его, несмотря на ранние сумерки, уже зажёгся фиолетовый огонёк. Интересно, а кто там сейчас проживает? Судя по тому, что флигель отстроен над неопалимым Бездонным колодцем, логично было бы предположить, что это обиталище некромантки Пульхерии. Колодец-то, как поговаривают, над притоком Стикса стоит...
Но больше всего Павла поразил пристроенный к главному входу в «большой тронный зал» (как он мысленно именовал столовую, в которой когда-то установила свой трон экзекуторша Екатерина) роскошный резной деревянный портал. Это было настоящее произведение искусства, и он бы обязательно потопал к нему, чтобы поглазеть на это великолепие, если бы...
Если бы его не окликнул звонкий женский голос. Сердце моментально ёкнуло и спряталось куда-то ниже печени, когда он обернулся на голос и заметил Её – Непревзойденную Елизавету Александровну. Она стояла в дверях главного административного корпуса, и насмешливо глядела на него. На ней была белая меховая горжетка (кажется писцовая), поверх узкого приталенного платья тёмно-зелёных тонов, и белые полусапожки на невысоком каблучке.
«Вот и всё, - подумал он, и сам удивился тому абсолютному спокойствию и умиротворению, которое разлилось у него под ложечкой и, по всей видимости, растянуло в идиотической улыбке его потешную физиономию. – Вот я и дома».
Теперь не нужно было ничего бояться, особенно своих желаний. Ведь они УЖЕ сбылись. Он сделал несколько шагов к крыльцу, на котором она стояла, и точно рассчитав расстояние, упал, крестом раскинув руки, в первый в этом году белый пушистый снежок. Так, чтобы носом лишь слегка коснуться её правого сапога, но ни в коем случае не оказаться помехой на её пути. Если она вдруг не пожелает обратить внимание на его столь дерзкую проскинезу, и не пройдёт мимо.
— Зачем ты здесь? – спросила она как всегда немного насмешливо и весело.
Ну и как ответишь на столь философский вопрос? Только правду. Самую потаённую, будь она хоть трижды абсурдна. Он и ответил. Глупо, но как уж смог сформулировать:
— Чтобы снова услышать ваш голос.
И это было правдой. Самой главной правдой. Наверное, потому она и поверила – почувствовала, что это правда. Чутьём высшей ведьмы ощутила это.
— И что ты желаешь, чтобы этот голос тебе сказал?
— Что я ваш раб, - глухо ответил он, уже не волнуясь насчёт того, насколько идиотскими выглядят его ответы. Она поймёт. Она всё понимает, и это тоже поймёт.
— Многого хочешь! – в её голосе проявились тонкие интонации пренебрежения и он
Фут-фетиш: фантазёрка (красотка-2)