и Гильденстерн мертвы». Памяти Тома Стоппарда, 3.07.1937 – 29.11.2025).
— Итак, что происходит, девочки? – спросила Елизавета Александровна, стройная статная дама с огненно-рыжими волосами, убранными в две легкомысленные косички. Она улыбнулась своей аудитории озорной улыбкой школьницы, и Москвич заметил, что правый глаз у неё серый, а левый... голубой, как небесная высь на востоке перед восходом солнца.
Аудитория – два десятка молодых ведьмочек, замерла в восхищении, ловя каждое слово преподавательницы. Ещё бы! Это был первый урок, который вела у них сама великая и Непревзойдённая Элиз – новая директриса пансиона Благородных ведьм и, как шептались между собой воспитанницы, – близкая подруга самой Лилит! Во всяком случае, старожилы хорошо помнили, как она восседала за одним столом с Матерью всех демонов два года назад во время выпускного экзамена, и о чём-то с ней шепталась.
— Кто мне ответит, почему кошелёк Розенкранца полон, а кошелёк Гильденстерна, соответственно, пуст?
— Апория стакана воды! – подала голос самая молоденькая из ведьмочек, которую Москвич помнил ещё по путешествию на Остров, кажется, её прозвище было Рики-Тики.
— Верно, Рики, - отозвалась Элиз. – Апория в данном случае не совсем точное определение, но принимается. Рассмотрим апорию полупустого кошелька. Девяносто два броска монеты и он полон. А скажите мне, милые барышни, на сорок шестом броске кошелёк Розенкранца был наполовину полон, или наполовину пуст?
Легкий шёпот среди слушательниц обозначил солидную степень их умственных усилий. Первой подняла руку цыганка Жужелица.
— С точки зрения склонного к философствованию и сочинению силлогизмов Гильденстерна, кошель был наполовину пуст.
— Почему? – спросила директриса.
— Потому что Гильденстерн терял деньги в этой игре. И тут просматривалось явное магическое вмешательство.
— Девяносто два подряд выпавших «орла» ты считаешь магическим вмешательством? – с сомнение спросила Элиз. – А почему, собственно? Вот сам Гильденстерн так не считал. Более того, он прямо говорил в той пьесе, что есть все основания полагать, что они с Розенкранцем не находились во власти не-, противо-, и сверхъестественных сил! Так что ты не права, подумай ещё, Жужу.
— Потому что Розенкранц и Гильденстерн были мертвы! – солидно и со знанием дела произнесла с последнего ряда Людмила – знакомая Москвичу как ближайшая подруга Эллы.
— Снова попытка увести нас в мир чистейшей магии из дремот скучной логики? – улыбнулась своей солнечной улыбкой директриса. – В данном случае в царство некромантки Пульхерии, это её предмет. Но, увы! Ответ не засчитан. Магия смерти тут ни причём. Гильденстерн и Розенкранц на момент игры ещё не знали, что они мертвы.
Видя, что ученицы в явном замешательстве, директриса решила слегка простимулировать их усилия. Она взяла со стола свою тонкую бамбуковую трость с кожаной черной кисточкой на рукояти, и направила её в сторону зарешеченного узкого окна с резными наличниками. Плотные бархатные занавески распахнулись, и фигуру Элиз осветило несмелое зимнее солнышко. И барышни ахнули, впервые увидев сидящего у её ног молодого юношу с длинными тёмными волосами, одетого в дамское кимоно.
— Красавчик! – явно узнала Москвича Людмила, несмотря на то, что он по-прежнему был в теле шамана.
Элиз тонко и со значением улыбнулась ей, явно предостерегая от излишних комментариев. А сама царственным жестом поставила ногу парню на загривок, пригнув его голову к полу.
— Это раб, - сказала она. – Ваш подарок на новый год. Вы же просили себе какого-нибудь невольника? Вот, пожалуйста! Принимайте! Ваша новая живая игрушка!
— А это раб или рабыня? – явно намекая на не совсем обычный вид Москвича, спросила Фатима из Коканда – восточная красавица, которую Павел тоже запомнил по своим последним дням в пансионе два
День рождения