том, что увидев усекновенную голову, он просто сошёл с ума, и всё происходящее плод его больного воображения. Но больше всего его поразили слова ведущей о том, что Полинка – его Альтер Эго! – ведёт какие-то там «научные изыскания»! Да она пару слов связывает с трудом, а уж закончить осмысленное предложение научилась едва ли не вчера!
И тут он услышал следующее:
— Представьте себе демона, который находится в сосуде с идеальным газом, - при этих словах Полинка манерно поставила свою ножку на отрубленную голову, изображая из себя Юдифь с картины Джорджоне. – Над которым проводит свои бесчеловечные опыты демон Максвелла. Ну, то есть демон Максвелла делает свою привычную работу – перехватывает более горячие молекулы и собирает их в одной половине резервуара. Тогда этот новый демон... - Полинка демонстративно покатала голову в пакете своей ногой, - прячась в одной половине берёт и запихивает оставшиеся более горячие молекулы внутрь горизонта событий, то есть создаёт из этих горячих молекул миниатюрную чёрную дыру, которая во-первых приводит энтропию обоих сосудов в исходное состояние, а во-вторых приводит температуру этих сосудов в исходное состояние, что мешает демону Максвелла получить полезную работу, несмотря на то, что он свою часть работы по разделению уже совершил.
— Вау! – раздался чей-то восхищённый возглас, и Москвич услышал яростные аплодисменты. Полинка смущенно раскланялась и ногой пнула голову словно мячик, как бы посылая пас высокому собранию. Павел заметил, что парочка барышень что-то записывали на салфетках и даже наспех проводили какие-то расчёты.
А потом послышался торжествующий голос ведущей, которая сказала:
— Сёстры! Пора, наконец, перестать делать вид, будто мы не видим этого спрятавшегося от нас лазутчика!
— Лизунчика... - пошутила одна из присутствующих.
— Лазутчика-лизунчика! – с радостью в голосе согласилась с ней ведущая.
Она пальцем указала в сторону Москвича, и все одобрительно засмеялись, после чего выволокли его из-под стула и потащили к диванчикам. Он не сопротивлялся. Покорно дал себя раздеть, привязать за руки и ноги к ножкам, и понял, что умирать он сегодня будет долго и мучительно.
Но теплилась одна надежда: судя по безумию всего происходящего, он вероятнее всего опять попал в чей-то коллективный сонный чат, и если с ним решено покончить, то... возможны всякие варианты!
В том числе и весьма неожиданные!
...Дамы легко и непринуждённо скидывали с себя серые мантии – несомненно, обязательную униформу Ордена, оставаясь в праздничных платьях, но и на этом отнюдь не собирались останавливаться. Москвич заметил, как они, собравшись вокруг него, задирали подолы платьев и юбок, стаскивали ещё и трусики, а кое-кто даже чулочки. Ему показалась, что они готовятся не столько к его казни, сколько к оргии! Хотя, зная здешние нравы, он нисколько не сомневался, что одно всегда может перерасти в другое, как, впрочем, и обратно. Бывало всякое.
Первой над ним встала сама ведущая, накрыв его голову и половину груди подолом своего лилово-вишневого цвета классического бального платья. Она оставалась в трусиках, что Москвич тут же определил своим лицом, на которое дама с удовольствием плюхнулась. Громкие возгласы собравшихся, и одобрительные хлопки в ладошки ознаменовали начало неофициальной части банкета.
Теперь ему предстояло работать языком, если он хотел хотя бы остаться в живых, если вообще хоть что-нибудь хотел. Потому что ведущая села ему не просто так на физиономию, а вполне конкретно перекрыла кислород, усевшись настолько точно ему на нос, что дышать этим органом уже не представлялось возможным. Он попытался лизать, но язык не проникал сквозь плотную ткань её трусиков. И что было делать? Пока он соображал, воздух в лёгких стал заканчиваться, зато нарастала паника. Павел задёргался
Гимн проституток Ташкента