попутчиком. Иногда это может быть один и тот же человек.
Или ведьма.
Но в любом случае Павел знал, что за ним должок и постоянно ждал этого напоминания. И вот оно случилось. И, как всегда, в самый неподходящий момент!
— Должок!
Москвич обернулся и склонился перед некроманткой в самом почтительном поклоне, готовый, если понадобиться, и пасть ниц, облобызав её сапог. Она удержала этот его порыв, молча взяла за локоть и повела к дверям на кухню. Здесь было темно и тихо, поварихи, по всей видимости, тоже присоединились к всеобщему веселью. Не останавливаясь они прошли через кочегарку, никем не замеченные выбрались на задний двор столовой, и уже отсюда Пульхерия уверенно повела его тихими переулками между зданий к своему Старому флигелю. На первом этаже которого располагался Бездонный колодец.
Праздник, фейерверки, ночные салюты, весёлые песни и ведьмовские хороводы – всё это осталось там, за сверкающими разноцветными огнями окнами столовой. А здесь, на улице, в ночной темноте, среди синеющих сугробов и жёлтых ночных фонарей, было тихо, и лишь поскрипывал под ногами утоптанный на дорожках снег. То ломались тончайшие лучики волшебных снежинок, и звук этот напоминал о том, как хрупка и беззащитна гармония природы и красоты под напором механических воздействий и бездушных сил Хаоса.
Почему-то именно Хаос представился сейчас Москвичу как самое паршивое проявление вселенского бардака и кошмара, о котором говорил приехавший поздравить всех с Новым годом демон Ибн Даджаль.
«Почему именно Хаос, и почему он мне привиделся с большой буквы?» - тут же задал себе вопрос Павел, привыкший от нечего делать копаться в своих мыслях и ощущениях. – «Странно. Надо будет потом подумать об этом на трезвую голову... Стоп, а разве я сегодня пил хоть что-то, крепче сока? - Он помнил, что сделал несколько глотков, запивая жареное мясо с хрустящей корочкой, но чтобы с такой скромной дозы вот так неожиданно вдруг преобразился окружающий мир?».
Павел огляделся вокруг. Они уже подошли к арочным дверям Старого флигеля, и Пульхерия деловито отпирала замок. А над нею в неожиданно прояснившемся ночном небе горели, словно ёлочная новогодняя гирлянда, разноцветные звёзды. Свет от них, то усиливался, то тихонько угасал, но не пропадал совсем, а лишь слегка как будто подмигивал и дрожал.
«Вызвездило, - подумал Москвич. – Как заманчиво звучит это слово – вызвездило!».
Они вошли во флигель и его хозяйка, сняв с головы шаль, стала не спеша зажигать свои домашние светильники, закрывая одновременно ставни, чтобы снаружи не было видно, что происходит в помещении.
«Разумная предосторожность» - подумал Москвич. – Только вот от кого она собирается прятаться? Она же теперь преподавательница, начальство, кого ей стесняться-то?».
А потом она также молча взяла его за руку и подвела к алтарю, который теперь окружал со всех сторон сам Бездонный колодец. Начертила какой-то магический сигил на малахитовой панели над скромной, маленькой дверцей, после чего легко надавила на неё, и дверца открылась. Зажгла от ближайшего светильника толстую свечу, и Москвич увидел, что сразу за дверцей вниз уходит узкая винтовая лестница. Пульхерия пошла первой, и минуту спустя они оказались в довольно просторном подвале, в центре которого, как и наверху, по-прежнему зиял провал в приток Стикса. Москвича очень подмывало бросить туда какую-нибудь вещицу, но к счастью у ничего с собой не было, а красть что-либо у некромантки он посчитал неподобающим моменту поведением.
Подвал представлял собой сводчатый шестиугольный бункер каменной кладки, по краям которого стояли низенькие диваны и деревянные резные столики на кривых ножках. В каждом углу стояло по светильнику, в центре, у самого провала в колодец – четыре небольших жаровни, угли в которых
Млая тетя