через неделю Кристина либо сбежит в слезах, либо окончательно замолчит, превратившись в то, что Вике было нужно — в существо, чья преданность абсолютна, потому что ей больше некуда возвращаться.
"Валькирия" приняла новый материал. Работа началась
Первый день в «Валькирии» начался до рассвета. Резкий, нечеловеческий свист Вики разорвал сон Кристины, которая дрожала от холода на голом матрасе в пустом служебном помещении.
Вика стояла перед ней, ожидая. Кристина все еще куталась в свою одежду, которая теперь казалась ей тонким, бесполезным панцирем.
— Раздевайся. Полностью, — бросила Вика. Голос был лишен любопытства, в нем слышалась лишь скука человека, который видел тысячи тел. — Складывай вещи в углу. Здесь они тебе больше не понадобятся.
Дрожащими пальцами Кристина начала стягивать свитер, затем джинсы. Ткань цеплялась за кожу, будто умоляя остаться. Когда последняя нить белья коснулась пола, Кристина непроизвольно попыталась прикрыться руками, но хлёсткий взгляд Вики заставил её выпрямиться. Обнаженность в этом холодном, пахнущем псиной помещении ощущалась как содранная кожа.
Вика подошла вплотную. Её пальцы, обтянутые тонкими нитриловыми перчатками, пахли тальком и резким антисептиком. Она взяла Кристину за подбородок, резко повернув её лицо к свету, изучая синяк и реакцию зрачков.
— Ляг. Навзничь. На бетон.
Кристина опустилась на ледяной пол. Холод мгновенно прошил позвоночник, заставляя мышцы живота непроизвольно сократиться. Вика тут же опустилась на колени рядом, её колено упёрлось Кристине в бедро, фиксируя её как добычу на операционном столе.
Её ладонь накрыла низ живота девушки. Вика начала пальпацию — глубоко, бесцеремонно вминая пальцы в мягкие ткани, прощупывая внутренние органы и оценивая расстояние между тазовыми костями. — Широкий таз при узкой талии. Хорошая емкость. Для принятия крупного узла — фактически идеально.
Вика потянулась к флакону с прозрачным гелем на полке. Раздался тихий, хлюпающий звук. Не меняя выражения лица, она развела колени Кристины в стороны до упора, пока суставы не отозвались сухим хрустом. Кристина зажмурилась, но последовала лишь ледяная техничность. Пальцы Вики, скользкие и холодные, вошли внутрь — глубоко, исследуя каждый изгиб свода, оценивая эластичность стенок и тонус тканей.
— Гиперемия. Стенки раздражены. Микроразрывы после первого раза есть, но регенерация будет быстрой, — бормотала Вика, её взгляд был расфокусирован, будто она считывала данные с прибора. — Сократимость высокая. Будешь быстро восстанавливаться после интенсивных вязок.
Затем она коротким, сильным рывком перевернула Кристину лицом вниз. Девушка уткнулась лбом в пыльный бетон, чувствуя себя полностью распластанной и выставленной на обозрение. Перчатка Вики, обильно смазанная гелем, коснулась ануса. Осмотр был коротким, но предельно глубоким. Вика ввела палец, проверяя эластичность кольца и реакцию мышц на растяжение. У Кристины искры полетели из глаз, когда палец надавил на копчик изнутри.
— Сфинктер в тонусе, реакция на раздражение мгновенная. Грязи нет, — подвела итог Вика. — Рефлексы подчинения еще в зачатке, но биологическая база — высший сорт.
Всё это время за ними, затаившись, наблюдали собаки из ближайших вольеров. Не лаяли. Не скулили. Просто наблюдали. Их тяжёлые, умные взгляды были лишены человеческого любопытства. Они видели процедуру. Возможно, понимали её суть лучше самой Кристины — проверку на пригодность к стае.
— Физически ты подходишь, — отрезала Вика, вытирая руки полотенцем. — Данные удовлетворительные. Психика... проверим. Было бы обидно тебя испортить. Поэтому правила здесь жесткие, но просты. Здесь ты — сука низшего ранга. Твоё тело принадлежит питомнику. Его функции — работа, воспроизводство и обслуживание потребностей тех, кто выше. Если кобель проявит интерес — ты подчиняешься. Без истерик. Это закон стаи. Я здесь для того, чтобы следить, чтобы закон соблюдался, и чтобы из тебя получилось что-то путное. Поняла?
Кристина кивнула, глотая воздух. Страх был острым и
Ванная