Я сфокусировала взгляд, и... О, не-е-е-ет! Обнаружила в дверях отца, наблюдающего за моими манипуляциями с жестким прищуром.
Я задрожала крупной дрожью, мои пальчики замерли на влажных складках, а глаза распахнулись от ужаса и стыда. Мне показалось, что я то ли падаю в пропасть, то ли всё происходящее – плод моего воображения. При этом остро чувствовалась анальная пробка, сидящая глубоко в попке, тяжёлая, распирающая, пульсирующая внутри при каждом нервном сжатии мышц. Ох, за что мне это? Я словно посмотрела на себя со стороны – хорошо сложенная симпатичная блондинка лежит на постели с широко раздвинутыми ногами; обнаженная грудь вздымается от возбуждения; твёрдые, увеличившиеся соски смотрят в потолок... Мои щёки залил багровый румянец, я попыталась прикрыться, но простынь была подо мной, а руки так ослабли, что будто приросли к собственной киске, пускающей соки на основание анальной пробки.
Ох, папа видит всё! Видит, как я мастурбирую, какая я развратная и грязная! Он видит, что я не просто ласкаю себя, а еще и с пробкой в анусе! Ох, как стыдно!
Я всхлипнула под немигающим взглядом папы, который, похоже, до сих пор пытался сообразить, за каким занятием застал дочь, и не мог в это поверить...
— Я не хотела... - пролепетала я, наконец заставив колени сдвинуться, а руки – прикрыть грудь. – Прости, пожалуйста... Только не смотри так...
— Тебе не стыдно, Маша? При живом-то муже? – тяжелые слова упали, словно камни, но...
Но... Я не понимала, что со мной происходит – несмотря на ужас и стыд мое возбуждение не уменьшилось ни на йоту! А ведь меня голую, с широко раздвинутыми ногами, с пробкой в заднице увидел тот, кто последний должен был знать, чем я здесь занимаюсь – мой родной папа! Но странно: под его тяжелым взглядом мое темпераментное напряжение ничуть не изменилось. Даже наоборот – захотелось снова раздвинуть ноги, чтобы папа увидел, запечатлел взглядом свою развратную дочь; анальную пробочку в ее попке; ее текущую киску. Киску, которая неожиданно выпустила новую порцию соков.
Муж никогда не смотрел на меня так! Как собственник – на вещь, которую он может сломать, продать... или использовать по своей прихоти... Ох, о чем ты думаешь, дура? Стыд от недостойных мыслей затопил меня до корней волос. Стыд, гораздо более болезненный, чем стыд голой дочери перед отцом.
— Что, муж не удовлетворяет?.. А ты очень сексуальна, Маша! Что ж, посмотрим, как ты будешь отрабатывать свой косяк: выйдешь на кухню голой, и пробку не вынимать!
Я вздрогнула от его уверенного, казнящего голоса, будто меня ударили плетью - резко, глубоко, оставляя жгучий след. Я сжалась, впившись ногтями в бедро и грудь. Что? Что происходит? Что папа хочет сделать со мной? Растоптать, уничтожить морально? Или же... Нет, это невозможно! Но уже вышедший из спальни отец не просил, не высказал пожелание – он приказал! Что мне делать? Ведь это такое унижение – снова предстать перед папой в голом виде, да еще имея анальную пробку в попке. Ох, какой позор! Муж никогда не простит мне, если узнает, что я разгуливала в таком виде перед другим мужчиной... Но папа ведь не мужчина, он - папа! А я - не шлюха, не извращенка и не могу...
Но дрожащее тело уже не слушалось меня, оно выполняло прямой приказ – встать с постели и, мелко, робко перебирая босыми ступнями, отправиться на Голгофу – на кухню. Ох, да еще эта долбанная пробка при движении заелозила в попке, глубоко, почти болезненно, и у меня внутри всё сжалось, как будто анус послал в мятущийся мозг
Нитка бус-3