самому навершию, мимолетно слизнув выступившую серебристую капельку. Это ужасно для меня, но насквозь порочный процесс увлекал и возбуждал. И что? Я – соска? Я - неверная жена? Я – шлюха для собственного отца?
О, нет! Я едва не кончала от того, что покорно сосу папе. От твердости его члена. От того, что чувствую, как он следит за тем, как мои губы скользят по толстому стволу, как мой язычок вылизывает головку. От того, что постепенно приходит понимание - мой развратный рот предназначен для ублажения папы. Это его функция, а я, как падшая и послушная женщина, должна стараться доставить своему хозяину максимальное удовольствие. И сама наслаждаться собственной услужливостью и покорностью. Ох, за что мне это? Почему муж никогда не заставлял меня чувствовать так? Никогда не заставлял хотеть настолько сильно? Никогда не заставлял быть такой — мокрой, подчиненной, готовой на всё? И только папа открыл мне, какая я шлюха, мечтающая только об одном – ублажать его всеми способами, на которые способна.
— Я сейчас кончу тебе в ротик, Маша. Но ты не должна ни глотать сперму, ни сплевывать. Будешь держать ее во рту до моего следующего распоряжения.
Едва я осознала слова своего папы, как мою грудь сжал спазм, отозвавшись судорожным вздохом, отчего груди подпрыгнули, отдавшись импульсом в болезненно затвердевшие соски, киска сжалась, словно в попытке удержать новую порцию соков, а пробка в анусе ворохнулась, и мне с большим трудом удалось сдержать оргазм. А мое сознание пробила молния суматошных мыслей: «Я не могу ослушаться. Я полностью принадлежу папе. Все мои дырки принадлежат ему, и он волен распоряжаться ими по своему усмотрению. И мне придется держать его сперму во рту, пока он не решит что-то другое».
Но все мысли почти сразу были смыты совсем другими ощущениями. Я почувствовала, как член во рту раздувается еще больше, хотя, казалось, это невозможно. Папины пальцы вцепились в волосы, жестко удерживая меня на месте – ни дернуться, ни пошевелиться... А потом он кончил. Прямо в рот своей дочери! Ох, слезы паники так и брызнули из моих глаз. Но как бы это ни было позорно, меня неожиданно восхитили горячие, густые струи спермы, наполняющие мой рот. Унижение, подчинение, властная хватка за волосы... Все это смешалось в такой коктейль ощущений, что... что мое тело окунулось в волны влажного, тихого оргазма: анус непроизвольно сокращался на пробке, влагалище сжималось в легких спазмах, а из груди вырвался хриплый, постыдный стон: «М-м-м-ф-ф-х!». Нет, этого не может быть! От чего я кончила? Неужели от того, что папа накачал мой ротик своей спермой?! Но я не такая. Я не должна была! Но почему-то так хорошо?.. Может быть так правильно – стать спермоприемником этого мужчины? Не взирая на то, что он мой папа... Не взирая на то, что у меня есть муж, ласковый и нежный... Который никогда не заставлял меня испытывать подобные эмоции. Никогда не заставлял быть такой - наполненной, униженной и... счастливой...
Да, я чувствовала себя папиной сучкой, которую он пользует по своему усмотрению, и сперма, наполняющая мой рот – тому подтверждение. Но я должна продолжать быть послушной, все равно уже полностью опозорена собственным отцом, так что... Так что выполнила и следующее его распоряжение:
— А теперь, Маша, покажи сперму на языке. А потом иди в мою спальню... И помни - не глотать, не сплёвывать, анальную пробку не вынимать!
Я подчинилась, трепеща от чего-то неведомого, запретного, слишком постыдного для дочери, отчаянно смущаясь и не смея открыть глаз. Мой язык медленно выдвинулся — розовый, влажный, дрожащий, и
Соблазнила свёкра...(а может он меня). Часть 4